Мой грозный фитнес-босс - Анна Измайлова

личный антибиотик от реальности. Вишнёвое, с лёгкой кислинкой, густое, в банке, которая пережила три переезда. Я давно хотела принести его на работу под «чай к перекусам». Глубоко внутри я, конечно, сохраняла его на «особый случай».

Ну, привет, особый случай.

Я пошла в кухонную зону как в аптеку. Достала из рюкзака банку. Поставила на стол. Развернула покупные блины (заскочила в магазин).

Намазала один блин вареньем так щедро, будто пыталась утопить в нём своё сердце.

Рита из ресепшена заглянула в кухню, остановилась на пороге.

— Ого, — оценивающе. — Это что за несогласованный фудкорт?

— Лечебная терапия, — ответила я, запихивая в рот кусок блина. — У меня сегодня… вирус.

— Какой ещё вирус? — насторожилась она.

Я помахала телефоном.

— Вирус сплетен, — пояснила. — Ударил прямо в сердечно-сосудистую.

Показала ей скрин из канала. Она скривилась.

— Мда… — протянула. — Нормально наш босс отжигает.

Рита подошла ближе, уставилась в банку.

— Это что, домашнее? — с благоговением.

— Бабушкино, — кивнула. — Вишневое. Правда с косточками.

— Дай попробовать, — попросила она, уже тянущаяся за ложкой.

— Конечно, — вздохнула я. — На здоровье.

Через пять минут у ресепшена была мини-ярмарка.

Притащился Артём:

— Пахнет так, будто у нас открыли филиал деревни «У тёти Маши», — прокомментировал. — Что тут?

— Варенье, — Рита уже активно капала его себе в кофе. — Смотри, как сироп. Шедевр.

— Мне тоже, — сказал кто-то из тренеров.

— И мне, — подтянулась Таня из бухгалтерии, которая «случайно проходила мимо» с папкой.

— Только аккуратно, — предупредила. — Это варенье от всего, но есть побочный эффект, можно потолстеть от такого счастья.

— Толстеть от счастья лучше, чем худеть от стресса, — философски заметила Юля, поливая блин вареньем.

Через пару минут кто-то догадался добавить варенье в протеиновый коктейль.

— Это издевательство, — прокомментировала я. — Лавров бы вас прибил.

— Лавров сегодня в лучах славы, — хмыкнул Артём. — Пусть пока отлежится.

Он сказал это без злобы, но меня всё равно кольнуло.

Чат «Pulse Staff» всё это время продолжал бурлить.

Кто-то: Ребят, а вы уверены, что это бывшая? Вдруг хорошая знакомая

Рита: Знакомая больно похожа на бывшую

Артём: Ладно, хорош, он всё равно увидит это говно, не накручивайте. А за переписку вне работы мы и выговор получить можем.

Я сделала глоток кофе с вареньем. Сладко, густо, липко.

Как мысли.

Гордость шептала: «Не спрашивай. Не лезь. Лучше молча сделай шаг назад. Никаких “объясни”. Ты не в позиции просить отчёты по личной жизни».

Проблема в том, что меня всю жизнь учили: верить глазам. А глаза показывали картинку, которую любой городской канал легко подписывал: «вернулся к бывшей».

Я отошла к стойке, смотря, как все вокруг жуют блины, запивают кофе вареньем, смеются. И внезапно почувствовала себя очень одинокой среди этого фуршета.

Кирилл появился ближе к обеду. Я его почувствовала раньше, чем увидела: у ресепшена стало тише. Люди автоматически подобрались. Это всегда так, когда он проходил мимо как будто входила проверка.

Я стояла с другой стороны стойки, как раз наливала себе воду, когда он вошёл в холл. В спортивной футболке, тёмных штанах, серьёзный, ещё более собранный, чем обычно.

Взгляд на секунду скользнул по варенью, по блинам, по людям, собравшимся вокруг и остановился на мне.

Мы встретились глазами. У меня внутри всё сжалось: и от того, что увидела его, и от того, что видела сегодняшним утром.

На лице у него никаких эмоций. То есть вообще ничего. Ни виноватого «ну ты пойми», ни наглого «а что такого». Просто очень ровная маска. Я за последние дни научилась видеть, когда он её надевает.

— Соня, — сказал он спокойно. — Можно тебя на минуту?

Я поставила стакан.

— Конечно, — кивнула. — У меня как раз перерыв.

Мы пошли в сторону коридора к кабинетам. Не в его кабинет, он даже не дёрнул ручку. Остановился в тихом уголке у пожарной лестницы, туда обычно никто не ходит, кроме техников.

Развернулся ко мне.

— Это не то, что ты думаешь, — сказал тихо, без предисловий.

Голос — низкий, с хрипотцой. Усталый.

Я усмехнулась. Наверное, это вышло резче, чем я планировала.

— О, классика, — кивнула. — Любимая фраза всех времён и народов.

— Соня, — напрягся он, — послушай.

Я подняла телефон, показала ему экран: тот самый пост из канала.

— Здесь ты, — сказала, — и она. Здесь объятие с поцелуем.

Сложила руку на груди.

— Что именно я должна думать? Что это ИИ? Что тебя туда дорисовали нейросетями?

Он поморщился.

— Она меня обняла, — выдохнул. — И резко поцеловала. Я этого не хотел.

— Камеру, к сожалению, поставили не внутри твоей души, чтобы все видели хотел ты или нет, — парировала. — Только снаружи. И снаружи выглядит так, как выглядит.

Пауза.

— Ты мог хотя бы предупредить, что у тебя к ней чувства остались, — добавила уже тише. — Чтобы я не узнавалa о твоём «закрытии дверей прошлого» из долбанного телеграма.

Он на секунду закрыл глаза.

— К ней чувств у меня нет очень давно, — сказал. — Это моя история. Я думал… разберусь сам, чтобы поставить все точки и не возвращаться к этому.

Я рассмеялась. Коротко и зло.

— Конечно, — ответила. — Я слышу только оправдания. Ты меня обманул.

В груди жгло.

— Ты сейчас мне говоришь: «Это не то, что ты думаешь», как будто я идиотка, у которой глаз нет.

— Я не считаю тебя идиоткой, — резко. — Наоборот. Именно поэтому и говорю. Там не было «мы снова вместе». Там было «призрак прошлого, который пытается пролезть ко мне через бизнес».

— А ты туда пошёл, — подвела итог. — Значит, внутри тебя этот призрак всё ещё что-то значит.

Сказала и почувствовала, как горло сжалось. Гордость просила: «Не показывай ему, что больно». Организм отвечал: «Удачи».

Он сделал шаг ближе.

— Соня, — тихо. — Я не вернулся к ней. И не собираюсь. То, что между нами было умерло. Я это вчера окончательно понял.

Смотрит прямо:

— Но если ты сейчас из-за одного фото решила откатить всё…

Я подняла ладонь.

— Стоп. Не переворачивай. Я ничего не «решила», — горько усмехнулась. — Знаешь, я слишком долго жила в реальности,