Развод. Любовь вдребезги - Анна Эдельвейс

Я буквально фурией вылетела из туалета, об меня можно было спички зажигать! Только что, пару дней назад я пережила невероятную грязь из за предательских отношений с мужем. И снова чужая баба лезет своими сапожищами мне в душу, ломает мои планы, делая меня без вины виноватой!

Начёрта мне это кафе, Илья и перспективы снова быть лишней!

Я примчалась к столику, где Илья беззаботно поигрывл зажигалкой, с рычанием стала собирать бумаги на столе, передавая Илье файлы:

— Спасибо вам, гражданин Муромец. Прощайте. Заберите свои бумаги, дайте сюда тот листок, где моя подпись на заявлении, я порву его.

— Что случилась, Даша?

— Я вам не Даша, а Дарья Сергеевна. И пришла я сюда не отбивать вас у вашей девушки, а исключительно по деловому вопросу.

— Стоп, Дарья Сергеевна. Причём здесь моя девушка и поверь, я здесь исключительно из деловых соображений. Я работодатель, ты наёмный сотрудник, какая девушка?

Илья поймал мою руку, я уставилась на него, прошипела:

— Руки!

Он тут же отпустил меня, поднял обе ладони, чуть откинулся на спинку стула, нахмурился.

Я видела, как ехидно смотрит за мной из приоткрытой двери та в юбке, не смолчала:

— Та самая девушка, которую вы привезли с собой, господин Муромец.

— Никого я не привозил. Приехал исключительно на встречу с тобой.

— Э, нет. Для меня так вопросы не решаются. Вы уж определитесь, с девушкой вы пришли посидеть или работника нанимали.

Я сдула со лба прилипший локон. Ишь, крендель какой. Привык, наверное, глазки строить направо и налево.

— Из сотрудниц гарем собираете, гражданин работодатель? Одна будет блинами руководить, другая за аренду платить, соревноваться друг с другом, а вам прибыль?

— Дарья, мой визит сюда исключительно в деловом векторе. Я не понимаю тебя. Какой гарем?

— Мой визит тоже, очень-очень в деловом направлении. Был. И да, я сейчас в трудном, зависимом положении. Согласна на любую работу. Но это не значит, что мне на это будет указывать не только мой непосредственный начальник, но и его… — я закусила губу, чтоб не расплакаться.

Илья взял меня за плечи, заглянул в лицо:

— Куда то не туда катиться наша беседа. Ничего не понимаю. Что случилось с тобой за той дверью.

Красивый, холёный. Знает, гад, что похож на небожителя, ещё и рассматривает меня не стесняясь. Пусть свою рыжую рассматривает, а не прикидывается, что не понимает в чём дело. И вообще, с чего мне скрывать правду:

— Меня к вам приревновала ваша девушка.

— У меня нет девушки, — удивлённо развёл руками Илья.

— Да, а это тогда кто? — я кивнула в сторону той. Он поднял лицо, посмотрел в в её сторону:

— Не знаю. — он удивлённо поднял брови, — девушка арендует эту площадь.

— Я пойду, — конечно, мне было противно барахтаться в чужих интригах, я шмыгнула носом, — счастливо оставаться.

— Постой, Даша. В конце концов, предварительный договор мы заключили, перспективы наметили. Давай, я тебя подвезу.

— Не надо, тут недалеко.

— Я знаю где ты живёшь. В том доме живёт моя тётка и я очень этому рад. Рад, что проведывая её, встретился с тобой. Поэтому подумал, что кафе под боком лучший вариант, чтоб ты вникла в процесс.

— Так вот, для общего сведения: я здесь не живу, а скрываюсь у подруги от мужа. Мне кровь из носа нужна работа, потому, что у меня ни копейки. Но мне не нужны проблемы с чужими отношениями. Своих хватает.

— Иди ко мне, — он спрятал меня у себя на груди, — не знаю, что там произошло за дверью, просто посмотри мне в глаза: я чист как умытое солнышко. Нет здесь девушек, нет отношений, интриг. Гарема у меня тоже нет. Есть Даша, блинблогерша, есть ресторатор Муромец. Хорошо?

Я всхлипнула.

Илья достал платочек, промокнул мне мокрые щёки:

— Даш, ты уж не плачь. Как я за твои слёзы буду перед Матвеем отвечать? Я так понял, мне за тебя перед ним ответ держать? Сын твой мужчина- защитник?

Он собрал мою папку, не отдал её мне, зажал подмышкой. Сам, мягко коснувшись моей талии направил к выходу. Конечно, я дёрнулась, как от удара током, буркнула:

— Не надо меня трогать!

Мне одновременно было и стыдно за истерику, что устроила и обидно, что меня без моего желания потянули в сумасшедший треугольник. А ещё до слёз было горько, что вот так, на ровном месте потеряла работу. Ещё этот лапает!

Грудастая куда то делась, больше не мелькала, собственно, свою роль она сыграла.

— Илья, мне надо договорить, — мы уже вышли из кафе. Предгрозовой вечер продолжал налетать порывами ветра, то и дело волосы выбивались из косы, мне приходилось убирать их с лица. Я остановилась, повернулась к нему, мне пришлось задрать голову:

— Я была груба сейчас. Но дело в том, что отчаянная ситуация заставляет защищаться и защищать моего ребёнка. Я живу у подруги, мне очень нужна работа.

— Я всё понимаю, — он аккуратно коснулся моего лица, убрал за ушко мою прядку волос.

— Нет, вы не поняли, — я чуть помедлила, — Для меня даже завтрашняя поездка в вашу бухгалтерию это проблема. Ребёнок на руках. Подруга не откажет с ним посидеть, но у неё своя жизнь.

— Бери Матвея с собой. Я буду рад, пацан не помешает.

Я смотрела на него, плохо понимая, что Илья говорит. Память выдавала порциями его запах, который я услышала там, на лестнице. Тепло его дыхания, скользнувшее мне по щеке, когда он поднял коляску с Матвеем. Мне надо было срочно сбросить наваждение очарования. Я точно с беременностью немного спятила. Обычную жалость принимаю за симпатию.

— Илья, я хочу донести мысль, что для меня сейчас необходимо чётко объяснить ситуацию.

— Я тебя слушаю, Даша.

Он и вправду слушал меня. Стоял на тротуаре, в толпе огибающих нас людей, он не отвлекался ни на что, только смотрел мне в глаза и молча слушал.

— Я готова на всё: не спать ночами, взбивать тесто, печь днём и ночью, но мне нужно, чтоб ты имел ввиду, я не согласна на большее. Только на труд.

Подняла на него глаза. Он смотрел на меня, кивнул в ответ.

Я не заметила, как перешла на “ты”.

— То есть, я боюсь, что тебе на самом деле не нужны мои пироги, блины. Увидел сломанную коляску, убитую обстоятельствами девушку, пожалел. Ты делаешь это из жалости ко мне, понимаешь?

Заглянула ему в лицо, он тихо сказал:

— Говори, Даша. Просто скажи до конца всё, что сейчас крутится в твоей голове.

— Боюсь, что когда то ты