Изменил муж? Прокляну! - Настя Ильина

как дела? Скоро инициация

закончится?

— Я тут угадать не могу, милый. Это дело у всех индивидуально проходит, так что нечего сказать,

— пожимаю я плечами. — А ты уже соскучился?

— Конечно, ты ещё спрашивать будешь.

Антон садится за стол, ставлю перед ним ужин и намешиваю себе чашку горячего супа. Почему-то

захотелось немного химозы, хоть и понимаю, что полезного в подобном перекусе мало. Сажусь

напротив муженька, ожидая, что он поделится своими переживаниями.

— Кисуль, ты не забыла, что завтра к нам мама приедет?

Меня невольно передергивает. Не просто так Антоша интересуется.

— Вылетело из головы, но разве это имеет значение? Она к тебе приедет, не ко мне. Ты же

знаешь, что у нас с ней не лучшие отношения.

— вам пора зарыть топор войны. Я всё стараюсь делать ради этого. Ты ведь знаешь.

Ага! Знаю. Прям так старается, что перевёз мамашу в свою квартиру, потому что в пригороде ей

жить было не очень удобно, а вот в центре города в просторной трешке — самое оно. Муженёк

настаивал, что мы прекрасно уживемся втроём.

После свадьбы мы не прожили и неделю в его квартире, когда заявилась свекровь с вещами, а

ган.. Тоша заявил, что она будет жить с нами. В итоге пришлось и самому расстаться с

комфортабельными условиями собственной квартирки.

Козлина!.. Делает он всё. Он только ради мамочки своей и живёт. Наверняка эта змея придумала

что-то новое. Наверняка попытается убедить меня внучков ей родить? Брр.

— Конечно, любимка. Знаю. И я стараюсь, ты ведь тоже видишь мои действия? —Невинно хлопаю

я глазками.

— Не совсем, если честно. Вот ты даже не убралась в квартире, а ведь могла бы.

Вот тут меня прям бомбит. Я обязана была убраться? Президент посетит нашу квартиру, чтобы я

вылизывала каждый уголок? Что-то он не отчитывал меня за то, что я якобы не убралась, когда к

нам приезжала бабуля. Конечно... Она же не Шамаханская царица. у... Неприятно от этого

разговора.

В квартире у меня всегда чистенько. Да: постиранное бельё я пока не разобрала по полочкам и

оставила на комоде в гостиной, но там, в большинстве своём, вещи муженька, а я не хочу

наглаживать ему рубашки. Пусть сам встаёт, берёт в руки утюг и старается. Хотя стараться ему вот-вот придётся только в ванне. Своей верной подругой — правой.

— Антоша, давай честно? Приезжает твоя мама, да? Вот ты и убирайся, если тебе так хочется, только спальню не трогай. Милашка пока адаптируется, пугать её не нужно шумом. Где у нас стоит

пылесос и тряпка половая тебе напомнить?

— Нетг не нужно, — сквозь зубы цедит муженёк.

Если оглянуться назад, то раньше я действительно пыталась подружиться с его мамой. Подарки ей

выбирала, которые та принимала, скривив свой загнутый крючком нос, как должное. Она никогда

толком не благодарила и не радовалась.

Вероятно, считала, что ей обязаны дарить подарки, да подороже. Каждый раз, кода женщина

приезжала к нам в гости, я вылизывала квартиру, каждый уголок. Паутинки, пыль убирала. Сейчас

стараться нет желания, ведь скоро наши пути разойдутся. Да и мнение женщины мне всегда было

до лампочки. Пусть лучше думает, какого сыночка воспитала. Хотя ей-то нормально. Порадуется, наверное, что он мне рога наставил.

— ладно, я пойду работать, а ты пока кушай... потом решишь: будешь тряпкой махать или нет.

Если что-то не найдёшь, заглядывай, подскажу, где искать.

Антон угрюмо кивает, и я ухожу в комнату.

Нужно доработать набросанные ответы, чтобы уже сегодня отправить их. А я что-то немного

подустала. Всё-таки организовывать себя и работать из дома гораздосложнее. В редакции и

коллеги могли бы помочь, если застопорился, а тут.

Непросто. Особенно, когда тебе нервы треплют.

Заглядываю в террариум и довольно улыбаюсь, заметив, что Милашка слопала все угощения.

Молодец. Значит, переезд восприняла нормально. Надеюсь, она меня не сожрет, когда впервые

достану её из клетушки. Нужно ведь позволять ей разминаться.

— Ты моя красавица, — шепчу я, глядя на паучиху через плотное стекло. —Хорошо тебе там

сидится? Надеюсь, ты не скучаешь. Я бы выпустила тебя, но, боюсь, шальной муженёк ненароком

прихлопнет, а потом сделает вид, что ничего особенного не произошло, и Тошка вообще не при

делах. Потерпи немного, Милашка, и я выделю тебе целую комнату.

Ну а что? По факту я могу отпустить своего питомца в гостиную. К соседям Милашка никак не

перебереётся. Всё будет в порядке.

Так как настроения садиться за тексты улетучилось, я решаю перебрать свою одежду. Слышу, как в

душе льётся вода, — Антон уже поужинал и пошёл купаться.

Всё-таки решил не начищать квартиру к приезду своей мамочки? Его дело.

Разбираю вещи, сортируя те, которые не ношу. Пора избавляться от хлама в своей жизни. Вот

сейчас шкаф освобожу... потом квартиру.

— Анют не могу я больше ждать конца твоей инициации. Хочу тебя, — шепчет горячим голосом

Антон, застав меня врасплох.

Я даже не слышала, как он подошёл.

Вздрагиваю, медленно оборачиваюсь и выставляю руку вперёд, упираясь в грудь мужчины, чтобы

выдержать хоть какую-то дистанцию между нами.

— Антон, нам нельзя.

— Да плевать мне на всё это колдовство! — звереет муженёк. — Я сказал тебе, что хочу тебя. Ты —

моя жена, и ты обязана дать мне супружеский долг прямо сейчас.

ОЙ! А я ведь о такой побочке не подумала. И что теперь делать?

Муженёк прижимает меня к шкафу, упираясь своим «желанием» мне в бедро.

Тошнотворный ком подступает к горлу от мысли, что может случиться дальше.

Антон Целует меня в шею, оставляя противные влажные следы на коже. Я понимаю, что если не

остановлю всё это сейчас, — он возьмёт меня силой, не заботясь о чувствах жены. Пытаюсь

вырваться, но сил у него больше, и у меня ничего не получается.

— Да пусти ты меня! — кричу во весь голос.

Муженёк пугается и отшатывается. Он смотрит как-то слишком скорбно, словно моё поведение

обижает его.

— Ты серьёзно? Из-за какой-то ерунды с ведьмами и колдовством будешь отталкивать меня? Ань, честно скажи, ты — больная?

Впервые вижу мужа таким раскрасневшимся и злым. Ну, если насчёт первого средства я не

уверена наверняка, то второе действует отменно. Полотенце, обёрнутое вокруг бёдер Антона, заметно приподнято. Отвожу взгляд, так как противно даже просто лицезреть этот срам.

— Уйди! Поговорим, когда ты будешь в другом «настроении», — безапелляционным тоном

заявляю я.