Домик №10 - Наталия Романова

думала – это был Миша, – и побежала за тобой, но разве угонишься за тобой, коротышечка. А я на каблуках, и вообще, бегаю некрасиво! А этот, что-то не побежал следом и сейчас не пришёл! Знаешь, что, бросай его. И я Михаила брошу!

– Да вы ещё не знакомы толком.

– И это помешает мне его бросить?! – Альбина сладко улыбнулась, с нездоровой долей ехидства.

Иногда Роза начинала думать, что не на пустом месте престижный юрист так исходил желчью во время развода и до сих пор пытается уколоть больнее, но это не имело значения. Альбина – сестра. А юрист – мужик с отсохшей и отвалившейся писей.

Роза фыркнула. Потом Альбина встала и отправилась «угомонить Олесю» и уложить спать. Восторгам девочки не было конца, а день был длинным, если не уложить спать вовремя, то будет капризничать всю ночь и на следующий день тоже.

Роза побрела на кухню, там вовсю хозяйничал Виктор.

– А мама где? – спросила Роза.

– Лежит, давление, – коротко отчеканил Виктор.

– Ой, я тогда к ней?

– Стоять! – Роза подпрыгнула на месте, как всегда, когда слышала офицерский тон Виктора. – Хватит с неё. Начнёт спрашивать, волноваться. Завтра поговорите.

– Хорошо… – Роза решила ретироваться из кухни, просто так, на всякий случай.

Потом она сидела на веранде, поедая пирожные и запивая их вином. Альбина делала точно так же. Причём, ела она точно больше, чем пила, в отличие от Розы. Интересно, чем занимался господь, когда создавал красивых женщин, способных есть и не толстеть? Он был одержим идеей совершенства или просто был в хорошем расположении духа?

– Как-то неудобно получилось, – хмурилась Альбина. – Мы ругались при детях.

– И что же такого сказали?

– Пися отвалится. И не в этом дело. При детях ругаться нельзя.

– Такие слова они точно знают, но да, нехорошо получилось.

– Нехорошо. – Роза подпрыгнула на стуле и уставилась на Матвея. В том, что это был именно он, не было никаких сомнений. Как если бы один брат был звонким эльфом, а второй злобным гномом.

Глава 11

Матвей вежливо поздоровался с Альбиной, как учитель математики с матерью незадачливого ученика, потом повернулся к Розе и взглядом подозвал, предлагая пройтись один на один.

Роза направилась за Матвеем, растеряно обернувшись на Альбину, та подмигнула и показала большие пальцы.

– Мы можем поговорить где-нибудь наедине? – резко остановился Матвей. – Без братьев, сестёр, детей.

– Мы наедине.

– Мы не наедине, – почти по слогам проговорил он. – Я могу снять домик или, если всё занято, поедем на другую базу, гостиницу, в лес – куда угодно.

– Свободен шестнадцатый, – растерянно прошептала Роза. – Не надо снимать, я сейчас.

Всё ещё хмурясь, она отправилась за ключами в административный корпус.

– Отлично, – зашагал Матвей рядом. – Прости, я не знал, что Мишка приедет. У Светика день рождения на днях, удалось вырваться на несколько дней, сюрпризом.

– Сюрприз удался, – пробурчала Роза, она уже забрала ключ и протянула его Матвею. – А где он остановился?

– На сегодня напротив, – показал на виднеющийся отель-конкурент. – Хотел на остальные дни или с нами в десятом, или где-то рядом. Пошёл искать тебя или маму твою и… в общем, остальное ты знаешь.

– Ясно.

– Нет. Не ясно. Мне не ясна твоя реакция, лягушонок. Ты увидела сестру, Альбину, я не ошибаюсь? С Мишей и… ты решила, что он – это я? Верно?

– Верно. Вы похожи. Очень. – Она кивнула в подтверждение своих же слов.

– Мы совсем не похожи, но не в этом дело. Предположим, это был бы я. Я говорил с твоей сестрой. Ведь он говорил с ней, а не что-то другое, переходящее границы, верно? Я разговаривал с твоей сестрой, разве это причина убегать, плакать, вести себя, как обиженный подросток?

– Не причина, естественно. – Розе не нравился тон, которым с ней разговаривают – учительский, назидательный. – Просто ты сам видел Альбину.

– Видел, у меня есть глаза.

– Тогда ты всё понимаешь! И я пошла домой.

– Позже, может быть, утром, – заявил Розенберг М. Как их теперь отличать? Два Розенберга, два М.

– А дети?

– Старшие с тренером, младшие с отцом. Не заговаривай меня, не выйдет. – Он улыбнулся только его улыбкой, доброй. Михаил улыбался совсем по-другому. – Ну, что не так с твоей сестрой и со мной?

– С моей сестрой всё так, а вот с мужиками, которые голову теряют от одного её вида, что-то не так. Или нет. С ними тоже всё нормально, они же мужчины, мужчинам нравятся стройные блондинки.

– Твоя сестра, несомненно, красивая женщина, но не всем мужчинам нравятся блондинки, некоторым нравятся брюнетки, рыжие или вовсе лысые, с татуировкой на лбу. Некоторым мужчинам вообще нравятся другие мужчины. – Он развёл ручищами. – Ни в коем случае не хочу умалять достоинства твоей сестры, повторюсь, она красивая женщина, но мне нравится абсолютно другой типаж. – Матвей повернул ключ и открыл дверь, автоматически включая свет в шестнадцатом домике.

Расположение было точно таким же, как в десятом. Две комнаты, кухонная зона, душ, уборная и маленький холл-прихожая по центру.

– И сейчас ты, конечно, скажешь, что тебе нравятся такие, как я, – усмехнулась Роза.

– Естественно, мне нравятся такие, как ты, иначе, зачем бы я с тобой занимался любовью? – Матвей подмигнул. – Серёг Витальевич красавчик, например. – Он усмехнулся. – Я всю жизнь в спорте, мне нравятся женщины в хорошей спортивной форме, если хочешь, здоровые. Я в восторге от твоей немного экзотической внешности, от примеси восточной крови в твоём лице и фигуре. Мне нравятся твои ноги, крепкие, видно, что ты не один год занималась хореографией и начала ещё в детстве. – Матвей присел на корточки, начал расстёгивать босоножки Розы, поочерёдно разувая.

Его руки огладили ноги, начиная с подъёма и пальцев – Роза поджала их от неожиданности, – по икрам, остановился на коленях, их обвёл пальцами, а потом поцеловал каждую.

– Я в восторге от линии твоих бёдер, – он медленно вёл руками, казалось, не пропуская ни сантиметра. – И я в полнейшем восторге от твоей попы, если бы ты знала, сколько пошлых мыслей мне приходит в голову, когда я смотрю или даже думаю о ней. – Матвей быстро расправился с шортами Розы, буквально вынув Розу из них и заодно поставив ее рядом с краем кровати. – И я в абсолютнейшем восхищении от твоей груди, – его руки опустились на обнаженную грудь, расстегнуть несколько пуговиц оказалось минутным делом. – Она не маленькая. Грудь должна помещаться в ладонь, а у меня большие ладони. – Он огладил округлости, чувствительно сжал. – И мне нравится, что она не помещается! – Матвей начала осыпать поцелуями груди, обходя соски,