Не ошибись с выбором - Валентина Игоревна Колесникова

подарить! Ну, ладно если проблема с деньгами, но хотя бы одну розу! Одну! И уже совсем другое впечатление, но нет… вместо этого круги по парку на свежем воздухе под бурные трели моего желудка…

Вскоре пришла гневная смска. От Сергея. Дочитывать я не стала, так как гадостей в моей жизни предостаточно. Увидев в тексте много всего интересного о своей персоне, я поняла, что такими темпами окончательно разочаруюсь в людях. Где они? Где нормальные мужчины? Умеющие хотя бы грамотно разговаривать, не коверкая слова и не плюясь словами-паразитами? И это его «че» просто бесит! Аполлон чертов!

Резко открыв домофон, я поднялась на верхний этаж, открыла дверь и злобная вошла в гости к маме. Та застыла на месте, стоя в обнимку с внучкой. Они явно о чем-то разговаривали, смеялись и играли, бегая по квартире, но я резко вмешалась в происходящее.

— Судя по всему, этот экземпляр оказался тем еще подонком.

— Я, видишь ли, бедная овца с довеском, которая так и ждет, чтобы ее спасли, готовая при этом на все, лишь бы потом на улицу не выгнали!

— Вот поэтому тебе нужно много работать и копить на первый взнос! Я тебе давно говорю — у каждой женщины должна быть опора, страховка! Свое жилье, чтобы не попадать в такую задницу, в которой ты оказалась… Ой! Анечка, не слушай бабушку…

— За…зат…затица?

— Аня! — Я резко перебила дочку, — все хорошо, не волнуйся и главное забудь о том, что сейчас услышала. Это не очень хорошее слово, моя милая, его не стоит повторять.

Дочка хитро улыбнулась, все прекрасно поняла и судя по выражению лица, я точно огребу в садике… Ну, что поделаешь…

Я еще немного по возмущалась, одела Аню, забрала кое-какие свои вещи и вместе с дочкой ушла домой. Аня все это время о чем-то хихикала с бабушкой, но как только дверь за нами захлопнулась, мигом повторила то злополучное слово, которое не должна была услышать. Я никак не реагировала на это, прекрасно понимая, что ребенок ждет именно моих эмоций, крича на весь двор. Мимо шли люди, оборачивались, явно думали о том, что я «плохая мать», как принято судить в нашем мире все то, что не вкладывается в общие принципы системы.

Примерно через десять минут моего полного игнорирования, Аня потеряла интерес, тут же замолчала и заинтересовалась своими ботинками.

— Хочешь на качели?

— Да!

Лицо дочки мгновенно изменилось! Тут же засияла улыбка, появился блеск в глазах. Она отпустила мою руку, побежала в сторону детской площадки, крича на ходу «Мама! Мама! Ула!», села на карусель и с неимоверной радостью стала размахивать ногами, требуя того, чтобы я подтолкнула ее со спины.

Сколько она так кружилась — не знаю, не засекла времени, но поняла, что сейчас я действительно счастлива. Наблюдать за тем, как она растет, как совершает все новые и новые шаги, как удивляется всему необычному, смеется просто так, без особой причины и искренне, по-настоящему радуется.

В такие моменты я понимаю, что одиночество — это не плохо. Лучше так, чем с кем попало. К тому же, у меня задача не просто найти мужчину, а в первую очередь встретить человека, который займет место отца Ани. Того, кто полюбит мою девочку, примет ее, примет нас… и по сути дела, от моего выбора сейчас зависит не только моя жизнь, но и Анина тоже. И это куда важнее.

Вскоре небо окрасилось в кровавые цвета, и поднялся сильный ветер. Он резко поднимал песок с пыльных дорог, разносил в разные стороны мелкий мусор. Было бы чудесно, если бы можно было вот так вот взять и вынести всю грязь из своей жизни.

Дом встретил нас теплом и уютом. Я тут же скинула с себя верхнюю одежду, переодела Анечку и набрала ванну с цветной пеной. Яркие пузыри приносили радость дочке и, честно признаться, мне тоже. Аня мгновенно сбросила с себя домашний костюм, тряслась от предвкушения игры с пеной и требовала опустить ее в это чудо.

Детский смех распространился по квартире. Она бултыхалась, била ладошками по поверхности воды, ела пену, сдувала ее со своих маленьких пальчиков, начинала брызгаться, заливая меня и всю ванную комнату целиком. Я смеялась вместе с ней, не в силах остановиться.

Сложно описать те чувства, что возникают в груди всякий раз, когда я вижу Аню такой веселой и беззаботной. Я ведь тоже была такой когда-то… Многие были…

Забрав Аню из ванны, я насильно вытирала ее полотенцем, так как доча постоянно пыталась добраться до остатков пены. Переодела ее в чистое белье и даже не успела донести до кроватки — ребенок почти мгновенно уснул.

Она повисла у меня на руках, сопела носом и мило улыбалась.

Казалось, что все хорошо, что ничего не предвещает беды, но…

Я уже уснула… Ощущая пограничное состояние, я не могла оторвать голову от подушки даже тогда, когда услышала дождь за окном. Странно, но разве в такое время бывают такие ливни?

Огромные капли словно падали где-то вдалеке, но в тоже время ощущались совсем близко. Непонятный шорох, журчание…

Я открыла глаза, привыкла к ночному освещению и мгновенно застыла на месте, испытывая самый настоящий ужас…

— АНЯ!l ВСТАВАЙ!

Подскочив с кровати, я вовремя схватила документы, что лежали в ящике стола и еще сонную дочку. Спустя мгновение огромный пузырь из навесного потолка лопнул, и поток горячей воды хлынул на пол…

Глава четвертая

— Я смотрю, ночь была бурная… Смирнова!

— А? Что? Что происходит… Александр Сергеевич… Сашенька… Не сейчас, дай поспать, мне еще не надо на работу…

После того, как меня с силой ткнули в плечо, я осознала, что уже давно не сплю в своей постели. Резко подскочив со стула, я еле удержала равновесие, пытаясь не упасть. Получилось с трудом.

— Сашенька? — Преображенский опешил, с ужасом рассматривая то, в каком виде я оказалась на работе. На самом деле, я пришла отпрашиваться. Просто не выдержала ожидания и уснула на рабочем месте, — что случилось? Я так понимаю, свидание затянулось, да?

Я хотела ответить что-то вразумительное, но не было сил даже на ногах стоять. Преображенский понял, что догадка его неверна и вообще не уместна. Мужчина хотел что-то спросить, но не успел — зазвонил телефон. Он жестом показал, что разговор не окончен и ушел к себе в кабинет.

О Боже… Я без сил…

Первая реакция, когда я увидела огромную странную завесу в ночи — нас грабят, но потом глаза