Игры мажоров. "Сотый" лицей - Дина Ареева

Даша больше никуда не сможет устроиться преподавать… Репетиторство хорошее дело, когда у тебя достаточно широкий круг общения. А для чего еще нужны филологи, даже знающие четыре языка?

Она уже записала Машу в лучшую клинику на консультацию. Весной надеялась сделать операцию, затягивать нельзя, а нужной суммы нет. Работая здесь, Дарья ее бы собрала без труда. Или взяла кредит, зная, что отдаст в короткие сроки.

А может… Может, ну ее, эту столицу? Нет, в другой город они, конечно, не поедут. Зато Даша может поехать в любую европейскую страну на работу. К примеру, сиделкой. Или разнорабочей на завод, там неплохо платят. Правда, приходится работать по двенадцать часов и часто в ночную смену. Но она бы работала, другие работают, и она бы смогла.

А куда деть Мышку? Оставить одну, исключается. С родителями Дарья давно не общается. У Ларки бурная личная жизнь, ей не до чужого ребенка.

Как же так вышло, что, прожив восемнадцать лет в браке, работая и зарабатывая, к тридцати шести она пришла без дома и без любых, даже самых мизерных накоплений?

Даша вздохнула. Надо попытаться еще раз выведать у Мышки, что означал ее вчерашний поход в соседнюю кофейню. Дочь категорически отрицала, что ее заставили, и утверждала, что вызвалась сама.

А пока следует подумать, о чем говорить с матерью Топольского.

Всех поздравляю с Праздником Крещения! Желаю в этот день, чтобы все горести и печали утекли как вода, а в жизни остались счастье, здоровье и любовь! А от вас буду рада увидеть самый верный признак того, что вам нравится эта история - лайк)))

Глава 11.1

Никита

Выхожу из здания лицея и вижу отцовский внедорожник. Удивленно останавливаюсь. Что он тут забыл?

Делаю шаг в его сторону, и сразу простреливает — Дарья! Он к ней приехал.

Не знаю, почему так подумал. Просто подумал и все. И тут же вижу отца. Стоит, привалился боком к капоту. Переоделся, не в привычном костюме, а в джинсах и рубашке.

В ушах стучать начинает. Дышу глубже.

— Кого ждем? — подхожу, а самого реально бомбит.

— Тебя, — отец не выглядит растерянным.

— Меня?

— Ну да. А кого?

— Не знаю, — теперь теряюсь я, — ты никогда за мной не приезжал.

— Ехал мимо из салона, вспомнил, что у тебя тренировка, решил забрать. Вот, подстригся, — он проводит рукой по волосам. — Как тебе? Нормально?

— Круто, — согласно киваю. — Можно прямо сейчас на кастинг.

И правда круто. Волосы уложены с воском, он так кажется моложе.

— Скажешь тоже, кастинг, — ворчит отец, но выглядит довольным, даже не скрывает.

— Ты что, влюбился? — смотрю в упор.

— Что за глупости? — отец морщится, и я понимаю, что попал в точку. — Поехали, поужинаем.

Поднимает глаза, и я вижу, что он смотрит мимо меня. Слежу за его взглядом — на ступеньках показывается Дарья. Хочется стукнуть кулаком о корпус внедорожника.

Я прав! Прав! Прав! Он запал на нее.

Дарья замечает нас, притормаживает. Потом будто спохватывается, здоровается с отцом и ускоряет шаг. На меня не смотрит. Со двора лицея реально выбегает и дальше несется как угорелая.

Слежу за ней исподлобья. На языке вертится десяток вопросов, но отец уже поворачивается ко мне.

— Ты не ответил, Никита. Ты не очень устал?

Я после тренировки и без душа, но домой не хочется, и мы едем в ресторан. Я, как и отец, люблю итальянскую кухню, поэтому едем в «Палермо». Заказываем пасту. Отец выбирает болоньезе, я — карбонару.

— Как дела? — интересуется отец. — Как твой английский?

— Не все так плохо, пап. С биологией и географией намного хуже.

— То все фигня, — машет он рукой, — языки важнее.

Хмыкаю. Ну конечно, биологичке под шестьдесят, географичка страшная. Так что отца биологичка с географичкой не интересуют.

— Ходил сегодня на консультацию, — пожимаю плечами.

— Может, тебе нанять репетитора? — отец реально не понимает, как палевно это выглядит. — Как думаешь, может попросить вашу англичанку, пусть с тобой позанимается?

— Она не согласится, — безнадежно качаю головой.

— А как у тебя с этой девочкой, Машей?

Отец решил меня добить. Ну как еще у нас может быть? Плохо у нас. Все плохо.

Мышка на меня не смотрит, а мне до сих пор кринжово из-за кофе.

— Хочешь, я поговорю с Дарьей Сергеевной? Я мог бы тебя привозить к ним домой, чтобы ей не пришлось к нам ходить. В лицее вряд ли ей позволят зарабатывать.

Я чуть карбонарой не давлюсь.

— Ты серьезно, пап? Я смогу ездить к ним домой и видеть Машу?

— Я буду тебя возить, — с нажимом повторяет отец, и я понимаю, на что он рассчитывает.

Чувствую себя предателем по отношению к матери. Но… как отказаться?

— А если Дарья не согласится?

— Я попробую уговорить. И ты там поизображай идиота, — отец не шутит, и я не выдерживаю.

— Она тебе нравится, папа? Дарья?

— Да, — отец смотрит прямо в глаза, — нравится.

— А как же мама?

Он на время замолкает, потом откладывает вилку.

— Мы не обсуждали это, Никита, ты все для меня был маленьким… Я не любил свою жену, никогда. И не люблю. Это был договорной брак, удобный для бизнеса. У нас давно нет никаких отношений, да ты и сам видишь, не слепой. Я бы развелся, но ты меня сдерживал. Я жду твоего совершеннолетия. Твоя мать в курсе, мы давно обо всем договорились. И мы давно чужие люди.

Я догадывался об этом, а все равно внутри все сжимается. У нас никогда не было семьи, и все же… Она моя мама.

— Ты от нас уйдешь? — тоже откладываю вилку. Аппетит пропал. — Будешь ухаживать за этой Дарьей?

— Нет, Никита, — отец отвечает прямым взглядом, — от тебя я никуда не уйду. Ты мой сын. Ты закончишь школу. Если захочешь уехать учиться за границу, я тебе помогу. Во всем. А потом мы с мамой будем решать свои проблемы, тебя я в них впутывать не собираюсь.

— Но почему? — вырывается у меня. — Почему ты раньше не ушел? Если ты не любил маму?

— Мне незачем было уходить. И не за кем. Я люблю тебя, Никита. Этого достаточно, —