Бывшие - Мария Николаевна Высоцкая

затирает ту злость, что я перманентно испытывал к ней все эти годы.

Как только въезжаю в Москву, еду на Настин адрес. Сегодня суббота, день, который Южина всегда и при любых обстоятельствах посвящает дочери. Час назад я звонил, предупреждал, что заеду.

Вырвал у самого себя полчаса времени, чтобы увидеть Яську.

Мне бы, конечно, хотелось видеть ее чаще, но у нее вполне себе взрослый график. Сад, гимнастика, английский, какие-то курсы для дошкольников. Занятая девчонка, короче.

Плюс Южина не раз в истерично-слезливой манере просила сохранить появление в моей жизни Яси в тайне. Она свое личное не афиширует, меня просит в отношении ребенка делать то же самое.

Без проблем, но я на сто процентов уверен, что это ненадолго. Дело времени. Еще месяц, максимум два — и рванет. Где-то кто-то заметит, сольет. Я давно привык, что за мной следят, и утаить такую «мелочь», как ребенок, практически нереально.

Паркую тачку у ЖК. Надеваю темные очки, капюшон, вытаскиваю из багажника большого плюшевого медведя. Лилового. Недавно узнал, что лиловый — любимый Яськин цвет.

В прошлый раз, полторы недели назад, после похода к стоматологу, Настя оставила Яру со мной на четыре часа. Мы были на базе. Малявка прыгала на матах, лупила по боксерскому мешку, носилась по этажам и не ревела, слава богу. Там-то много о себе рассказала. Можно было спокойно записывать. Честно, я так и сделал в заметках на телефоне.

Поднимаюсь на этаж. Звоню в дверь.

Настя открывает с заминкой и пропускает в квартиру, приложив палец к губам. Затаскиваю медведя.

— Оу, — Южина чуть приоткрывает рот. — Яська будет в восторге. Лиловый, — улыбается. — Запомнил или записал в блокнотик? Говорят, что у борцов плохая память.

— Почему?

— Часто бьют по голове и применяют удушающие.

— Смешно, — закатываю глаза и разуваюсь.

Настя прячет руки за спину, стоит буквально в двух шагах от меня. На ней бежевые леггинсы и такой же топ. Провокационно или меня уже глючит?

В последнее время все чаще ловлю себя на подобной чуши. Это все отголоски не завершенных адекватно отношений. Отрицать, что как женщина, чисто внешне, меня Настя очень даже вставляет, не буду.

— Кстати, зря разуваешься.

— В смысле?

— Яська отбыла на дневной сон, — жмет плечами. — Вырубило ее после аквапарка. Мы вот час назад приехали. В машине спала, и дома, прямо тут, — показывает рукой на банкетку, — в куртке вырубило. Еле дотащила и раздела, — снова улыбается.

Так и подмывает какого-то черта сказать, мол, у тебя нога…

— Чай будешь? Ты вроде как с дороги, неприлично выпроваживать за порог. Ты не сказал, когда точно заедешь. Я думала, малышка проснется уже.

— У меня сегодня мероприятие вечером.

— Премия, — Настя понимающе улыбается. — Ну, желаю забрать себе статуэтку.

— Ты хотя бы не начинай.

— А что? По-моему, вполне закономерно, нет?

Смотрю на часы. Потом снова на Настю. Желание задержаться растет в геометрической прогрессии.

В последний визит к своему мозгоправу пришел к выводу, что ради Ярославы, для Ярославы мне нужно установить с Южиной как можно более теплые отношения. Нормальные, короче. Без лишнего напряга. Она вроде как идет навстречу, поэтому почему бы и не попробовать.

Все, что касается прошлого… Прошло, в общем-то. Но поговорить нам об этом стоит. Не сейчас, конечно. Потом когда-нибудь.

— Поехал, — отмахиваюсь и тянусь к дверной ручке.

***

— Привет, — приобнимаю и целую Элку в подставленную вместо губ щеку, как только оказываюсь у себя на квартире.

— Привет…

Элла прилипает спиной к стене и складывает руки на груди. Внимания ее скачку настроения, который она изо всех сил сейчас транслирует, не скатываясь в скандал, не придаю.

— Я в душ и потом на базу. Сегодня премия…

— Я помню. Мы же вместе с тобой туда идем. Забыл?

— Точно, — щелкаю пальцами и раздеваюсь на ходу по пути в душ.

Элка семенит следом. Складывается впечатление, что ее подмывает мне что-то сказать, но она молчит. Сдерживается или просто обдумывает, как подступиться?

— А еще ты забыл рассказать мне, что у тебя есть дочь от этой недожурналистки!

24

Вот оно что.

Открываю дверь в ванную, врубаю тропический душ и захожу под поток воды.

— Ты меня слышал, Руслан, — Элка забегает следом. От непроницаемого выражения лица и следа не осталось. Судя по голосу, девчонка на нервяке.

— Слышал, — киваю и тянусь за шампунем. — Это что-то между нами меняет?

— Нет, но…

— К чему спектакль, если не меняет? — запрокидываю голову. Пена медленно стекает по шее на спину.

— Просто ты…

— Что просто? — повышаю голос тупо потому, что из-за шума воды слышу Зарецкую хуже.

— Но ребенок от Южиной, — бормочет Элла и делает несколько нерешительных шагов назад. Смелости у нее явно поубавилось.

— И?

— Ты… Ты с ней спишь?

— Удивительные умозаключения.

Переступаю невысокий мраморный бортик и тянусь за полотенцем. Тру голову, а потом обматываю им бедра.

Внутри от Элкиного спектакля уже зародилось раздражение.

— Спал?

— Ну естественно, спал, если у нее от меня ребенок, — закатываю глаза и подхожу к зеркалу. — Я до тебя много с кем спал. Ты сколько мне лет, помнишь вообще?

Элла горестно вздыхает и, справившись то ли со слезами, то ли с агрессией, кивает.

— А сейчас?

— Нет.

— Правда?

Поворачиваю голову. Смотрю на Эллу через плечо. Клиника, мать вашу. Раньше подобных истерик не случалось. Собственно, поэтому меня эти отношения и устраивали. Никакой мозговыносиловки. Я пропустил какой-то важный этап, с которого начинается эта самая мозгодробильня?

Киваю и выхожу из ванной. Окидываю взглядом гардеробную, сгребаю с вешалки и полки шмотки. Переодеваюсь, чувствую за спиной присутствие Зарецкой.

— Еще какие-то вопросы? — Достаю из ящика часы. Надеваю.

— Нет, — качает головой, тихонько всхлипывая.

— А у меня будет один. Ты откуда про ребенка узнала?

Элка отводит взгляд и сцепляет пальцы в замок.

— Откуда, Элла?

Зарецкая всхлипывает. Ее глаза бегают из стороны в сторону, она чуть дольше задерживает взгляд на моем смартфоне.

— Я не специально, просто так вышло. Прости. Рус, я правда…

Элла плачет. Что-то бормочет, оправдывается. Меня ее слова не трогают.

И так уже выбесила. Если не пережду собственную внутреннюю