Семья волшебников. Том 3 - Александр Валентинович Рудазов

запихивая напуганного Комацу в кабину. — Сначала в школу, потом на бульвар!

По дороге Комацу почти забыл, как дышать. Котобус несся по воздуху, как по земле, за окнами мелькали все новые диковины и чудеса, а уж когда он увидел парящего в небе дракона…

Вот для его спутниц все было очень буднично. Они сначала опустились в большом цветущем саду, выпустили Мамико, и та убежала к аккуратному белому зданию. Потом японка и иностранка… Сидзука и Лахджа отвезли Комацу почти к самому морю, но приземлился котобус не на набережной, а на второй линии, параллельной.

Кажется, тут была торговая улица. Повсюду вывески, перед многими зданиями столики, яркие зонты, прилавки с пробниками. У Комацу сразу разбежались глаза — он таращился на ряды разноцветных пузырьков, на извергающего огонь фокусника, на живые статуи, на огромное зеркало, в котором скалилась страшная рожа…

— Вон там контора моего мужа, там же мы и живем, — махнула рукой Сидзука. — А ты будешь жить над рестораном, за квартиру я буду вычитать у тебя из жалованья, но много не возьму, не думай.

Они остановились у двухэтажного деревянного здания, и на секунду Комацу показалось, что он снова в Японии… только не нынешней, а эпохи Эдо. Традиционная, очень точно переданная архитектура, изогнутая бамбуковая крыша, раздвижные двери-сёдзи. За ними оказалась простая чистая комната, оформленная в стиле сёин-дзукури, только со стойкой для хостес, а за ней — прогулочный сад с прудом, садом камней и чайными домиками.

Комацу разулся в гэнкане и почтительно зашагал за своей новой начальницей. Он только сейчас подумал, что все случилось как-то стремительно и сумбурно, он даже не услышал ничего о размере жалованья… но… ладно, это успеется.

Видно было, что ресторан еще не готов. Еще не доделан. Один из чайных домиков стоял без крыши, и ее как раз укладывал очень низенький, широкоплечий и бородатый человечек. По галерее вокруг сада вышагивала девушка в лазурном балахоне — она просто взмахивала деревянной палочкой, и из ниоткуда появлялся очередной столик.

Сразу приступила к работе и Лахджа. Она, похоже, была садоводом, потому что принялась обходить юные деревца, ласково их поглаживать, что-то беззвучно шептать — и те чуть-чуть изгибались, расправляли ветви, выпускали новые листья.

А Комацу сразу провели на кухню. Там тоже ничего еще не было доделано, утварь и инструменты валялись как попало, а среди них шуршали два крошечных лохматых существа.

Но Комацу при виде них уже не остолбенел, как было бы пару часов назад. Насмотрелся. Собрав волю в кулак, стараясь не теряться, он подошел к столу, изучил то, с чем предстояло работать… и поморщился.

— Так, ну это не пойдет, — сказал он Сидзуке. — Ножи не годятся. Я сам выберу.

— Что?! — возмутилась начальница. — Я же выбрала лучшие!

Комацу взял нож за конец рукояти и щелкнул по лезвию ногтем.

— Слышите? — спросил он.

— Что? — не поняла Сидзука.

— Звук не тот. Я выберу сам, хорошо?

— Делай что хочешь, — не стала спорить Сидзука. — Бери какие надо. Хоть волшебные. Но… не очень дорогие. У нас ограниченный бюджет.

— Кстати о ценах… И моей заработной плате… и… и жилье…

— Не беспокойся, ты не будешь голодать, — заверила Сидзука.

— Но дело же не только в еде… Мне нужно будет одеваться, обуваться… иметь возможность сходить к врачу… Если подумать, волшебный мир — это здорово, но если я тут буду жить в каморке и все время проводить на кухне…

Хозяйка поджала губы. А Комацу вдруг вспомнил, что еще в глаза не видел трудовой договор. Это приключение все еще может обернуться неприятностями… фактическим рабством, например.

— Я не собираюсь обижать с зарплатой единственного на Парифате знатока японской кухни, — сказала наконец Сидзука. — Прямо сейчас она у тебя будет немного выше среднего для твоей профессии в нашей стране, а потом посмотрим по заслугам. Вот, держи аванс.

В ладонь легли четыре золотые монеты. Сидзука пояснила:

— Четыре орбиса, за пол-луны вперед… в луне у нас двадцать шесть дней. Жилье и еда бесплатные. И у тебя будут помощники — парочка домовых-поварят, кондитер и волшебница-кулинарка.

— Волшебница?.. — подался вперед Комацу.

— Да, для особых блюд. Мы не будем подавать сотворенное, как в столовках, так что продукты бери только настоящие.

— А могут быть не настоящие?.. — все сильнее терялся Комацу.

— Да… слушай, ты во всем разберешься со временем. Мы все равно пока не открылись, я даже название еще не придумала. Как тебе «В тени сакуры»?

— Банально, — рискнул высказаться Комацу. — Не обижайтесь.

— Да, банально, — неохотно признала Сидзука. — Тогда «Рыба и рис».

— Еще хуже. Может, «Сытый дракон»?

— Не пойдет, это марка консервов. Я еще подумаю.

Потом Комацу показали его квартиру. Она оказалась маленькой, но просторней, чем та, в которой он жил раньше. В ней были все удобства, хотя к некоторым еще предстояло привыкнуть. Шкаф вмещал гораздо больше, чем казался снаружи, в холодильнике лежал морозильный камень, а водопровод отсутствовал, но вода была. Била фонтаном из волшебной чаши, если подставить руки, лицо или кружку, и исчезала, падая на дно. Похоже работал и туалет, все просто исчезало, и хозяйка сразу предупредила, что совать внутрь руки и кидать неорганический мусор нельзя… да и органический лучше не надо, отхожее седалище умеет растворять не все.

— А если я туда провалюсь, оно не растворит мне… ну…

— Нет, — сухо ответила Сидзука.

Еще Комацу получил немного денег на новую одежду и бытовые мелочи. Он все-таки пожалел, что просто не захватил из Японии собственные вещи, и, кажется, хозяйка тоже пожалела, что так поторопилась. Подумав, она предложила послать кого-нибудь за вещами Комацу или даже просто их призвать, если он напишет список.

И в конечном счете он их получил. Прямо перед ним совершили еще одно настоящее волшебство — ничем не примечательная пожилая женщина взяла Комацу за руку, спросила его имя и велела думать о своих вещах, представлять их как можно отчетливее… и каждый предмет, который он вспоминал, тут же появлялся в комнате.

— А я смогу так научиться? — с надеждой спросил он.

— Нет, бедняжка, — сказала волшебница. — Поздно учиться, тебе ведь уже за двадцать.

— Двадцать девять… — опустил взгляд Комацу. — Я уже не смогу?..

— Разве что в частном порядке, неофициально. И не в Мистерии.

— Почему?!

— Программа КА рассчитана на детей, — ответила волшебница, получая от Сидзуки гонорар за работу. — Лучшее начало учебы — с десяти до двенадцати. Раньше — рано, позже — поздно. Еще что-нибудь, медам Фурукава?

— И никаких исключений? — не хотел сдаваться Комацу.

— Особо одаренного могут принять в тринадцать, четырнадцать… иногда даже пятнадцать, —