В Китеже. Возвращение Кузара. Часть 1 - Марта Зиланова
* * *
7 вересеня, 2:00
Общая комната Темной гимназии
Китеж, 2003 год
Быстро пролетела первая неделя полная новых открытий и переживаний. Ни разу Маринка так и не получилось приманить мотка ниток, не почувствовала резерва, но все ее успокаивали: сейчас это нормально. Никто ее из гимназии не отправлял обратно в Челны, к отцу не гнал. Пока.
Вика больше не сидела с ней за одной партой — все учебное время она проводила с одноклассниками-магами. Маринка сначала не понимала почему так, но вскоре осознала — так принято в этой гимназии. Даже Юля с Катей, которые уже четвертый год жили в одной спальне, валялись на одной кровати, склонившись над журналом, во время учебы даже не здоровались друг с другом. «Однушка» Юля общалась только с другими колдунами своего курса, Катя — с волшебниками.
Зато, когда большинство китежских разъезжалось по домам, все эти условности мигом забывались. Кураторы уже не следили, чтобы форма идеально сидела. Даже ремень сумки мог уже не быть перекинут через плечо под строго определенным углом (Маринка так и не находила этого Идеального положения, бред). Можно было шаркать туфлями, громко разговаривать и смеяться, и даже живущие в школе кураторы меняли туфли на удобные тенниски.
Слишком много свободы ученикам все равно не оставляли. Большую часть времени полагалось проводить за домашней работой — в общей комнате, в библиотеке или кабинете для отработки заклинаний. Под надзором куратора, конечно. Оставшееся время до ужина разрешалось посвятить чему-то благопристойному — фехтовальной тренировке (зачем⁈), вышиванию (интересно, а в вышивку заклинания тоже можно вплести?), чтению или просмотру фильмов (чаще советские «Войну и мир» или «Детей капитана Гранта», изредка — современным сериалам) или вот как сегодня в последнюю выходную ночь перед новой неделей — коллективному составлению писем домой. На доске одна из кураторов даже вывела правильные варианты начала и завершения письма: «Дорогая матушка» и «Милый батюшка», ну-ну.
Маринка, как обычно широко зевая, так и хотела распластаться на парте, но строгий взгляд прохаживающейся между рядов Клавдии Михайловны, могущей постучать указкой по лопаткам, заставлял держать спину прямой.
Маринка опустила взгляд на пустой лист и задумчиво крутила ручку в пальцах. Покосилась на Вику — та с увлечением что-то строчила. Наверное, про экскурсию пишет… Маринка прикрыла глаза и улыбнулась воспоминанию — узкие улочки Белого города, кованные фонари и множество маленьких огоньков: кристальных и настоящих язычков пламени. Они гуляли по Кремлю под рассказы их историка, изучали краеведческий музей, а сегодня слушали хор леших, непохожих ни на что прежде слышанное, в филармонии. Как о таком написать? Маринка даже не знала, какую там легенду придумала Лидия Петровна для ее родителей. О Китеже-то они не знают. Да и зачем писать? После всего. Мать «на заработках», да-да. Отец хоть до работы-то добрался за неделю? Заметил, что ее нет? А если нет? Она погрызла кончик ручки.
Обернулась. Катя проверяла письмо Юли на ошибки — та уже жаловалась, что так и продолжали ошибаться с ятями и ижицами. О чем писали они? О чем вообще дети говорят с нормальными родителями? Посмотрела на других — вон мальчишки вместо писем играют в «виселицу». Это понятнее. Но что-то же написать надо.
Может, так? «Папа, как дела? У меня все хорошо. Меня пригласили учиться в специальную школу для одаренных.» Хотя он всегда называл ее бестолочью в лучшем случае. Не годится.
— Я закончила! — вскинула руку Вика.
Клавдия Михайловна подошла к парте и взяла письмо, пробежалась глазами по строчкам. Скривилась.
— Столько ошибок, Виктория, — покачала она головой. — Я вам все поправлю, а вы перепишите набело. И что за выражения? «Круто»? «Фигня»⁈ Должно быть благопристойно! Что ваша почтенная бабушка подумает о нашей гимназии? Чтобы я такого больше у вас не видела.
Вика только ртом хлопала от возмущения.
— Но… это же мое письмо. И моя бабушка! — возразила Вика.
— И моя репутация, — отрезала Клавдия Михайловна, перечеркивая строчку за строчку в письме Вики.
— Ужас, — шепнула Маринка, подбадривая.
— Да она!.. Да я!.. — возмущенно бормотала Вика.
— Не переживай, — шепнула Юля. — Напиши, как пишется. Только кураторам больше не показывай. Пара грошиков, и Петер отправит письмо без этой…
— Цензуры, — шепотом добавила Маринка подходящее слово. — А совсем не писать можно?
— Как это не писать? Родителям? — удивилась Катя.
Маринка вздохнула. Представила другое письмо. «Дражайшая маменька! Я неимоверно счастлива, что вы так заняты своей работой, что оставили меня с почтенным батюшкой…» даже не оставив своего Московского адреса. Чтобы не надумала к ней приехать, да? И даже такого письма ей не отправишь. Да и что писать? Что можно? Вот забыла у Лидии Петровны спросить…
О. А ведь идея. Ей и написать. Ее и спросить. И про экскурсию рассказать можно. И про хор леших. И даже про то, что заклинания пока не получаются, но резерв ее все-таки нашли. Поймет.
Вот только никому свои письма Маринка показывать не собиралась. Вместе с Викой отправит через Петера, вот еще.
Глава 6
12 вересеня, 4:00
Управление МВД, ул. Воскресенская
Китеж, 2003 года
Ночь не спеша бледнела. Звезды тускнели под натиском еще не проснувшегося солнца. Кузар занял крайний столик на террасе кофейни, лицом к высокому забору Управления МВД Китежа. Достал газету, развернул ее перед собой — желтые фонарики, развешанные по балкам крыши, достаточно освещали текст статей. Повел плечами: за спиной стояла вытянутая к крыше прозрачная хрустальная сфера, в которой плясал согревающий живой огонь. Хотя и без него середина вересеня выдалась не по-осеннему теплой, но так отапливали все кафе на свежем воздухе в прохладу.
Заканчивалась последняя рабочая ночь недели, терраса заполнялась темными ведичами после службы. На Кузара, который впервые с перемещения в новый Китеж появился на людях в своем истинном обличии, никто не обращал внимания. Отпил глоток кофе, расправил номер «Вестника», но взгляда с Управления не спускал. Ждал новый объект.
А за самим Кузаром так никто не пришел. Даже не проверил квартиру родителей, в которой он и обосновался. И никаких подозрительных машин под окнами не появилось. В новостях по телевизору только и говорили, что о смерти объектов, о задержании кого-то из диких леших, об опасности так и не ассимилировавшихся нелюдей для жизни города. Как и двадцать лет назад.
Но Кузар не мог полностью положиться на новости. Следователи могут хитрить и скармливать журналистам нужную версию вместо рабочей. Чтобы Кузар сбавил бдительность. А потому, нужно проникнуть в сердце системы, и разузнать, что там они расследуют на самом деле. Работать одному — вот еще одна ошибка прошлого. У него в восемьдесят втором было достаточно верных его идеям последователей. Но тогда все они были слишком юны. Сейчас — другое дело.
Всю прошлую неделю Кузар в своем «костюме неудачника» провел у Управления, выискивая в его служащих выросших учеников: с горевшими глазами во время лекций, ловивших каждое слово своего учителя. Они разделяли стремление Кузара к свободе Китежа. Они могли бы принять путь Кузара.
Но никого так и не встретил. В Управлении работали его бывшие ученики. Сквозь некоторые поскучневшие лица проскальзывали смутные очертания когда-то светившихся любопытством и познанием лиц. Но Кузар не видел никого, кто хвостом ходил за ним по коридорам темной гимназии.
Лишь бы ни одного из его детей не покарали за верность учителю. Детей трогать нельзя.
Хорошо. Пусть пока без сторонников, но Кузар знал подходящий тип ведичей, которыми легко манипулировать. Не использующих свою магию, не достойных искры Повелительницы — таких много жило в Китеже. И на этот раз ему даже не придется убивать. Каждая из таких ведичей — надломленная. И стоило только отыскать точку воздействия, и они сделают все, что ему нужно.
Подходящих теток в Управлении хватало. Зарывшихся в бумагах, забывших о своей волшебной сути. Оставалось только выбрать самую одинокую из них, никому не нужную. Которая сделает все за внимание и одобрение.
Артефакт указал на несколько подходящих объектов. Первую хватило один раз проводить домой в «костюме
