Школа бабок-ежек - Лада Валентиновна Кутузова

вращались. Рыцарями и принцессами не питались, – ворон попытался надеть на себя массивную цепь, запутался в ней и растянулся на куче камней.

– Я консервами отродясь не ел, – возмутился Аарог. – А их принцессы! Это ж не девушки, а воинствующие амазонки какие-то. Такую если проглотишь, она потом поперек горла встанет.

– Конечно, и для здоровья надежнее, если в битвы не вступать, – Крогху удалось распутаться, и он взлетел на ближайшее дерево. – У тебя и поле боевое все молодыми соснами заросло.

– Что толку его расчищать? Последняя принцесса лет сто назад приезжала. С тех пор и дорога зарасти успела, не только поле.

– Да и куда тебе с ними биться? Совсем сдал в последнее время, – ворон был всерьез обеспокоен состоянием друга, – глаза красные и опухшие.

– Сны непонятные снятся, проснусь, а потом бессонницей маюсь. Все думаю, к чему это?

– И что тебе снится? – заинтересовался Крогх.

– Разное. Вроде бы будущее, но какое-то нехорошее, непонятное. И кажется мне в этом сне, что есть и моя вина, что оно такое незавидное.

– Ты это брось! Нечего снам верить, это все суеверия, – авторитетно заявил Крогх.

Аарог помолчал, глядя в вечернее небо. Часом спустя, он уютно расположился на каменном ложе и начал засыпать.

– Это все суеверия, – подумал он перед тем, как погрузиться в ночной кошмар.

Драконы летели над полем, тяжело взмахивая крыльями. Клин был неровный. С правой стороны летели семь голов, а с левой – пять. Возглавляла стаю старая самка с разорванным крылом и затянувшимся шрамом на морде. В это время за околицей неспешно вели беседу двое деревенских мужиков.

– Низко летят, к дождю, – заметил Семеныч.

– Да, дождь будет. Во-о-н, небо как облаками заволокло, – Михалыч свернул самокрутку и затянулся.

– Эх, сейчас бы картечью по ним залепить, – Семеныч мечтательно зажмурил глаза, – да нельзя.

– Да, за это по голове не погладят. Мало их осталось, вот и занесли драконов в Выморочную книгу. И этих-то штук тринадцать всего, плохое число, несчастливое, – Михалыч смачно высморкался через правую ноздрю.

Вечерело, на завалинке установилась тишина, прерываемая писком комаров и громкими хлопками.

– А помнишь? Раньше парочку в котел бросишь, и такой суп наваристый получается, – Степаныч сглотнул слюну. – Только чешую несподручно счищать было, да больно костлявые.

– Так чешую надо кипятком заранее отдать, она и слезет, как по маслу. А что костлявые – согласен.

Михалыч прошелся, разминая затекшие ноги. Старые кости со скрипом отозвались на движение.

– В старину, говорили, драконы больше были. Здоровее быка. На такого как выйдешь с рогатиной, так одно из двух: или ты его, или он тебя.

– Ну, это вряд ли. Что один на один. Небось, всем селом ходили, кто с дубьем, кто с рогатиной, – Степаныч посмотрел на темнеющее небо, драконы уже давно скрылись.

– Измельчал нынче дракон, кости в зубах застревают, – Михалыч сплюнул сквозь зубы.

–Завтра с утречка на рыбалку пойдем? Мужики говорили, щука хорошо берет у запруды, – Степаныч встал со скамейки.

– Заходи, если дождя не будет. А то в плохую погоду рыба клевать не будет, напрасное это дело.

И затянувшись махоркой, гномы разошлись по домам.

Аарог громко всхрапнул и неожиданно проснулся. Уснуть больше не удалось. Он снова задумался: к чему этот сон? Но разгадать опять не вышло. Дракон выполз из пещеры, посмотрел на ночное небо и с досадой подумал: «Надо было ее тогда все же сожрать, пусть даже немытую».

Виток новой жизни

На небе еще не успели загореться первые звезды, а светлячки уже затеяли веселый хоровод вокруг деревьев, озаряя все вокруг себя загадочным светом. В это время два гнома с опаской вошли в незнакомый лес, который встретил пришельцев напряженной тишиной. Сосны закрывали стремительно темнеющее небо пышными макушками, золотые шишки и поблекшие иголки шуршали под ногами. В отдалении были слышно ехидное карканье ворона.

– Я тебе точно говорю, это место неподалёку находится. Карта не врет, её ещё мой прапрадедушка рисовал, – рыжий гном, обладатель растрёпанной бороды внушительных размеров, убедительно потряс перед спутником листом бумаги, сложенным вчетверо. – Смотри, – гном развернул план, – вот заброшенная дорога, а вот здесь она должна на поле выйти, которое перед пещерой находится.

– Тьфу на твою карту, Михалыч, – второй гном с азартом плюнул, проследив взглядом полет плевка. Слюна пролетела на добрый десяток метров, что улучшило настроение ворчливого спутника рыжего гнома.

– Ты это, слюни-то свои подбери, расплевался! – гном, чье прозвище было Михалыч, начал закипать. – Ты на карту посмотри: и водные знаки на месте, и тайное слово моего пращура, и бумага из древесины самого млечного дерева сделана! Да этот листок полновесный талан2 стоит. И ты, Степаныч, будешь утверждать, что моя карта – голый пшик?!

– Да вы, Подгорные, испокон своими дурацкими выдумками славились. Не удивлюсь, если и твой предок от нечего делать розыгрыш придумал для своих благодарных потомков, – гном с черной кудрявой бородой скептически усмехнулся.

– И чего ради, ты тогда со мной увязался? – рыжий гном обиделся. Свет фонарика, закрепленного на лбу, потускнел, точно отреагировал на настроение хозяина.

– А чтоб ты не залез, куда не надо. Пропадешь, а мне потом тебя разыскивай, – у Степаныча под наносной грубостью скрывалось сердце преданного друга. – Ты мне сам объясни, почему никто из твоих родичей за сокровищами не отправился?

– Так кто ж его знает, – почесал затылок Михалыч. – Тут раньше было послание какое-то написано, а теперь только слово одно и осталось.

– А что за слово-то? – Степаныч протянул руку за планом. – Что-то не вижу я никакого слова.

– Стерлось уже, а раньше было видно: «Осторожно», – Михалыч выдержал драматическую паузу.

– Может, не пойдем? – чернобородый гном обеспокоено огляделся по сторонам. – Чёрт с ним, с этим кладом – шкура целее будет.

– Да не дрейфь ты, я с собой злого огня припас, – похвастался рыжий гном. – Пусть только кто-нибудь попытается сунуться.

Маленький дракон попытался ухватить кончик своего хвоста, но не удержался и зарылся носом в землю. Обиженно пыхнул и тут же затряс обожженным хвостом. Послышался низкий рокот, к пещере подлетал огромный дракон.

«Мама», – сердце дракончика учащенно забилось от нежности и бесконечного счастья. Трепеща от волнения крыльями, он подбежал к матери и прижался к ее сверкающему боку.

«А-арх», – дракониха лизнула малыша по спине. От мамы пахло свежей кровью и потом. Отрыгнув пищу, она легла возле пещеры, наблюдая, как стремительно расправляется с едой