Загадочные края - Вера Ковальчук

– Он вас изнасиловал?

– Не однажды. – Лицо Алклеты пошло пятнами. – И не только он. Приказывал своим людям делать это со мной, а вообще-то им и приказывать было не нужно, достаточно разрешения. Теперь можно вспомнить всё это спокойно, а тогда я хотела повеситься. Я была уверена, что ни один нормальный мужчина теперь не посмотрит на меня иначе, как с отвращением. Но Сорглан дал мне понять, что это его нисколько не волнует. Представляешь?

– Это говорит только о том, что, во-первых, он совершенно нормальный мужчина, а во-вторых, он любит вас.

Румянец женщины стал ещё гуще.

– Да. Он не отказался жениться на мне и тут же женился, хотя у меня уже были подозрения… Ну, насчёт ребёнка. К сожалению, это оказалось правдой, Скиольд родился чуть больше чем через семь месяцев.

– Может быть, он просто родился раньше времени? – предположила Инга.

– Нет, Ингрид. – Женщина грустно покачала головой. – К сожалению, Скиольд нисколько не похож на Сорглана, хоть супруг мой и признал его наследником. Мой старший сын, к сожалению, очень напоминает своего отца. Я имею в виду того, кто на самом деле является его отцом.

– Понимаю. Но господин Сорглан признал его.

– Не признай он Скиольда, ему пришлось бы заявить, что я родила ребёнка от кого-то другого. Это сделало бы невозможным наш брак.

– Понятно. Ваш первенец в походе? Ещё не вернулся?

– Он живёт отдельно. Понимаешь, Сорглан и Скиольд… Как бы это сказать, плохо уживаются друг с другом. Мой муж дал ему небольшое поместье. Там Скиольд и живёт. Он и сейчас, наверное, там.

– Но вы видитесь, да?

– Конечно. Иногда. Я же мать. Каким бы ни был ребёнок, мать всё равно его любит. – Графиня грустно улыбнулась. – Даже если ребёнку уже за сорок.

Инга отвела взгляд. Они ещё немного побеседовали, но уже о вещах вполне нейтральных, и девушка отправилась в швейную – она хотела всё-таки поскорей закончить уже начатое платье хозяйки, чтоб приступить к шитью собственного. Госпожа так и не вышла из своей комнаты до самого вечера, и потому Инге пришлось относить ей и обед, и ужин. А потом возвращать поварихе еду почти нетронутой.

Инге было грустно. Как-то незаметно, но теперь уже наверняка, она умудрилась привязаться к графине. Её невозможно было не любить, настолько это был мягкий, приятный человек, добрая и удивительно милая женщина. Девушка поймала себя на том, как думает с досадой, что у неё-то такой матери не было. Мать Инги была тяжёлым, властным, неуживчивым человеком, не умевшим признавать свои ошибки и проявлять любовь. Дочь её, конечно, любила, потому что нельзя не любить мать, но, сколько помнила себя, находилась с ней в постоянном конфликте. Так её и запомнила – строгой невозмутимой женщиной с плотно сжатыми губами, с непроницаемыми глазами, прячущими всякие слабости и чувства. А Инге всегда хотелось любви.

Вряд ли Алклета была идеальным человеком, но в ней было то, что делает общение уютным.

Инга стояла на террасе, открытой морю, и думала о бывшей хозяйке, а теперь просто госпоже поместья.

– Любуешься?

Сорглан подошёл беззвучно, как кот или привидение. Она оглянулась.

– Любуюсь, конечно.

– Закатом?

Небо, наполовину залитое всеми оттенками красного и золотого, было великолепно, но девушка отрицательно покачала головой и показала вниз, во двор, уже почти утонувший в тени. Там, кружа вокруг небольшого костерка, размахивали мечами два молодых рослых Сорглановых дружинника.

– Дракой.

Граф лениво покосился вниз.

– Это не драка. Это так. Тренировка.

– Вот именно, – согласилась Инга. – В бою насмерть слишком много… функциональности, я бы так сказала. Того, что направлено на убийство. А это – просто красиво. Как танец, как творчество…

– Философствуешь, – хмыкнул Сорглан.

– Почти, – она улыбнулась. – Вы даже не знаете, насколько близки к истине относительно меня. Я философ по профессии.

– Разве это может быть профессией?

– Может. Легко. Когда это в первую очередь знание того, о чём говорили предшественники. Но то, что говорила я, это не философия.

– А что же тогда?

– Мировосприятие. Нет, это не одно и то же. Вот, к примеру, взгляните на свой меч.

Сорглан послушно посмотрел на левое бедро, на витую строгую рукоять с простой гардой.

– Видите?

– Что?

– Он украшен. Хоть скромно, но всё же. Вы когда-нибудь видели, чтоб люди украшали, к примеру, молоток? Или пилу? Или лопату? Никогда. А оружие – сколько угодно. Получается, что в почёте орудия убийства и в опале то, что творит.

Мужчина задумался, ещё раз посмотрел на рукоять своего меча, потом вынул его из ножен и погладил клинок.

– Мечи украшают не потому, что ими убивают, а потому что меч – символ достоинства мужчины.

– Достоинство мужчины, – уверенно ответила Инга, – не в том, чтоб лихо раскраивать черепа противников. Вам, я думаю, это известно как никому.

Она ожидала, что граф нахмурится, а может и рассердится, но он даже не спешил отвечать. Только смотрел очень внимательно, со странным выражением. Взгляд у него был пронзительный.

Интересный мужчина.

– Ты наслушалась россказней или тебе что-то рассказывала Алклета?

Инга смутилась и покраснела, уже немного жалея, что всё-таки взялась напоминать лорду о прошлом.

– Госпожа сама захотела пооткровенничать.

– Странно. Она никому раньше не рассказывала. Да, ты права, я и сам считаю, что более достойным является не тот мужчина, кто лучше раскраивает черепа и больше насилует. – Он отвернулся и какое-то время молча разглядывал небо, ставшее уже слегка матовым. – Да, немного существует женщин, умеющих наслаждаться красотой боя. Но посмотреть – ладно, больше удивляет, что ты в них лезешь. Это странно, тебе, вроде, не по комплекции – тоненькая, хилая. Но ладно. Раз так, могу поучить тебя сражаться.

– Меня? Вы? – изумилась Инга.

– Тебя. Ты не хочешь?

– Конечно, хочу. Но… Вы будете тратить на меня своё время?

– Раз предложил, значит буду. Что тебя смущает? Мой титул?

– Скорее то, что мне предлагает учиться у него первый меч Империи.

– Ну уж, первый, – польщённо улыбнулся Сорглан. – Алклета преувеличила. Так что? Попробуешь? Может, и охота пройдёт.

Инга, едва только не дрожа, кивнула. Граф огляделся, заметил спешащего куда-то мимо них молодого воина из младшей дружины, забрал у него меч и протянул девушке. Она несмело взялась за рукоять.

– Он,