Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

мной непреодолимым препятствием словно из-под земли вырастает чужое тело.

Ян преграждает дорогу.

Он в мокром насквозь пиджаке, с которого стекают крупные капли воды. Взъерошенные волосы липнут к лбу, ресницы слипаются. Губы его бледные и чуть подрагивают, однако Ян даже не предпринимает попытки спрятаться от дождя.

– Юля, нам нужно поговорить.

Напряжённо сжимаю лямку сумки и качаю головой.

– Прости, Ян, я не могу. У меня урок через десять минут начинается.

– Мне нужно только две минуты.

– К сожалению, для тебя нет и двух.

Он делает шаг ближе, но я тут же отступаю назад, бёдрами впечатываясь в дверь машины.

– Хорошо, я успею за минуту.

Я закатываю глаза. Раздражение накатывает волной.

– Ян, мы не на рынке. Не нужно со мной торговаться. Моё время ты всё равно больше не купишь.

– Мы не можем это игнорировать. Нам нужно всё обсудить.

– Тут нечего обсуждать. – Я выпрямляюсь, поднимаю взгляд и с вызовом смотрю ему прямо в глаза – в эти глубокие чёрные дыры. – Ты женат. Просто забыл об этом упомянуть. Бывает. Такая мелочь. Совершенно незначительная в твоём мире, где нет границ, правил, обязательств и условностей. Но я не такая, Ян. Да, я скучная, ты был прав. Да, мне важно, что обо мне думают люди. Мне важно, что говорят в школе, как меня воспринимают дети и родители. Учительница, спутавшаяся с женатым мужчиной, обязательно напорется на осуждение и порицание, как бы нам ни хотелось натянуть наше общество на понятия толерантности и лояльности. Нет, Ян, твоё безрассудство обязательно отразится на моей репутации. А я не хочу этим жертвовать.

Ян закидывает руку за голову, пальцами вцепляется в волосы на затылке. С силой оттягивает.

Закусывает губу.

– Юля, я… Я не знаю, что сказать.

– Надо же, – хмыкаю. – Петров не знает, что сказать? Да это же настоящий оксюморон.

– Этот брак не имеет для меня значения. Он фиктивный. В нём нет любви и… Юля, послушай…

– Нет, теперь ты послушай. Ты прав, я не должна обижаться. Это не моё дело. Это только мои проблемы. Я сама придумала себе неизвестно что. Нафантазировала то, чего не было.

– Оно было. – Хрипло возражает Ян, глядя на меня исподлобья с таким надломом в глазах, что моё сердце пропускает пару ударов. – Юля, тебе не показалось. Всё, что ты чувствовала, было настоящим.

– Прости, но я больше не верю тебе.

Пытаюсь пройти мимо, но он перехватывает меня за плечо.

– Давай обсудим всё.

Стряхиваю его руку.

– Мы только что это сделали. Больше обсуждать нечего.

– Я никуда отсюда не уеду, пока мы во всём не разберёмся!

– Не глупи, – фыркаю недоверчиво. – На улице дождь, ты простудишься.

– Простужусь, умру, и моя смерть будет на твоей совести, – вздёргивает он брови и ухмыляется. – Но, Иванова, я никуда не уйду. Не сдвинусь с этого самого места, пока ты не поговоришь со мной как взрослая девочка!

И, чтобы подчеркнуть серьёзность своих намерений, Ян демонстративно снимает мокрый пиджак, кладёт его на край бордюра и опускается на землю. Подперев кулаками подбородок, смотрит на меня снизу вверх.

– Вот прямо здесь. Сяду. И буду сидеть.

От злости стискиваю зубы так, что челюсть сводит.

Манипулятор!

Шантажист!

– Ну и пожалуйста! – Выпаливаю гневно. – Подхвати пневмонию, раз уж у тебя совсем мозгов нет! Идиот!

Разворачиваюсь и быстрым шагом направляюсь к школе.

Но даже когда за мной захлопывается дверь, его образ – мокрый, упрямый, сидящий под дождём – никуда не исчезает.

Уроки идут один за другим.

Я листаю учебник, скриплю мелом по доске, что-то объясняю, задаю вопросы, получаю ответы. Но каждое слово даётся с трудом. Стоит мне на секунду ослабить контроль, и мысли тут же беспорядочным потоком утекают в другое русло.

Картинка перед глазами плывёт.

Я здесь – и одновременно где-то совсем в другом месте.

– Юля Викторовна? – Тихий голос прерывает мой ступор.

Я моргаю и «возвращаюсь» в класс.

– Да?

– А вы нам домашнее задание не продиктовали.

– Ах… Да, конечно. Записываем домашнее задание.

Выпроваживаю класс, закрываю кабинет и иду в учительскую.

Проверяю тетради, заливая в себя третью чашку кофе за сегодня.

Переворачиваю страницу.

Но буквы расплываются, а рука вдруг замирает над строчками.

Ян…

Сердце спотыкается на этом коротком имени, вспышкой возникшем в голове.

Упрямый осёл. Почему ты не хочешь оставить меня в покое ни в реальности, ни в мыслях?

А я?

Тоже хороша!

Взрослая, казалось бы, женщина, а веду себя как влюбленная и вновь отвергнутая девчонка.

И больно мне, как маленькой незрелой девчонке – нерационально и тупо.

Как тогда, в одиннадцатом классе, перед выпускным.

Ведь всё повторилось… Повторилось с такой филигранной точностью, что сложно не поверить в то, что сама судьба-злодейка приложила к этому свою руку, чтобы дать мне ещё раз наступить на грабли. Но теперь… Теперь-то мне хватит ума не допускать больше такой ситуации, да?

Иванова, запомни это чувство стыда и впредь не допускай подобного.

Припёрлась с пирогом… Боже…

Сжимаю ручку так, что костяшки белеют. Заставляю себя вернуться к работе, но долго держать концентрацию не выходит – через пару минут дверь учительской распахивается.

Ольга Николаевна, наша завуч, торопливо проходит, отставляя открытый зонт в сторону.

Её короткие волосы закручиваются в крупные завитки от влажности. С одежды капает вода.

– Ой, Юля Викторовна, на улице такой ливень страшный! Не помню ещё такого в апреле!

– Действительно, погода разгулялась, – натягиваю улыбку.

– Синоптики говорят, что ближайшие дня четыре дождь не прекратится. А послезавтра вообще ураган обещают!

– Уйдём на дистант?

Ольга Николаевна пожимает плечами.

– Кто знает? Будем ждать распоряжений директора.

Она подходит к окну, глядит наружу, качает головой.

– Какой-то бедолага сидит прямо под дождём. Видимо, ребёнка ждёт. Я предложила ему войти, но он отказался.

Я резко поднимаю голову.

Сердце учащает свои удары вдвое.

Бросаю ручку на стол и подбегаю к окну.

За стеклом – всё тот же одинокий силуэт, понуро опустивший голову так низко, словно на него давит невидимая плеча весом в пару сотен атмосфер.

Сколько прошло?

Часов пять? Семь?

Прижимаюсь лбом к окну. Прозрачная поверхность стекла тут же запотевает от моего дыхания, и я пальцем протираю небольшой участок – ровно столько, чтобы в него полностью помещалась фигура Яна.

И теперь он сидит там, словно окутанный туманом, в любую минуту готовым поглотить его целиком…

***

Я закрываю за собой дверь школы, расправляю зонт и выхожу под дождь.

Ливень стоит стеной. Кажется, он не ослабел, а напротив – лишь нарастил мощь. Потоки воды стекают вдоль тротуара и собираются в лужи, отражающие яркие