Чужая семья генерала драконов (СИ) - Мария Павловна Лунёва

таить обиду в душе. Я, знаешь ли, прозорливостью не отличаюсь. И мне в принципе всё равно что есть — суп с мясом или диким щавелем. Непривередлив.

Поджав губы, я снова отвернулась от него и принялась ворошить лапшу. И вроде руки делом заняты, а мысли все вокруг этого невыносимого ящера крутятся. Он делал вид, что между нами ничего не произошло, и меня это устраивало.

Вот только Вегарт стоял так близко, что я кожей ощущала жар, исходящий от его тела.

Словно пытка.

— Дай, я сама, — натурально отобрав у него миску с мясом, указала на дверь.

— Не выйдет, Грета, — дракон засмеялся. — Тебе от меня уже не избавиться. Всё, волчица, отбегалась.

С этими словами он вытащил из-под стола большой мешок с овощами, которых с утра у нас точно не было, и, достав из него пару клубней, принялся их чистить.

Выдохнув, я попыталась взять себя в руки. Всё хорошо, ничего страшного не происходит. Просто на моей кухне завелся ящер.

Всё в порядке!

— Руни-и-и! — прогремело на всю улицу. — Спаси-и-и!

Переглянувшись, мы с Вегартом понеслись на выход. Слетели с крыльца в тот момент, когда моё сокровище, пинком отворив калитку, влетело во двор.

— Мама! Они мне уши надрать хотят. Получили за дело, ещё и расправой грозятся. Руни! Покусай их!

Из-за дома показался и брат с Льюисом.

Наша калитка отворилась снова.

— Ах, ты же коза мелкая, — выдохнула Амма, появившись из курятника.

Во двор зашли драконы. Мне и спрашивать ничего не нужно было, и так поняла. Кто-то очень пакостливый закидал их тухлыми яйцами.

Тишина. Прикрыв нижнюю часть лица ладонью, не понимала, что мне делать? Отругать Юниль? Но она вступилась за мою честь. Несправедливо. Но и оставлять её безнаказанной нельзя. Не дело это — в драконов яйцами кидаться.

Хотя и за дело.

Вздохнув, я беспомощно уставилась на Амму, прося у нее помощи, как у старшей и более опытной. Только она сама стояла с открытым ртом и даже не замечала, что не закрыла дверь в птичий дворик. Но это она не заметила, а ушлые курицы важно одна за другой выходили прогуляться, пока хозяева мух ловили.

— Так, — первым, как ни странно, отмер Вегарт. — Вчера я в сердцах оскорбил прекрасную женщину, что живет в этом доме. За что попросил прощение. Так что если я узнаю, что кто-то посмел пройтись по ней языком — добра от меня не ждите. Ясно?!

Мужчины как-то сконфуженно закивали.

— А ещё они нам продукты пожалели, — выдала, довольно улыбаясь, Юниль, она явно была намерена ябедничать дальше. — Так и сказали, что волчица может и сама зверя задрать. А она животных любит, и даже курочку тронуть не может. И бабушка тоже. А ещё они смеялись громко. И сказали, что мама чего-то ночью вам хорошо дала и вы в благодарность привезли мешки, — она перевела взгляд на Вегарта. — Только я не поняла, что у нее такого хорошего было? С чем она с вами поделилась? Ма, а что ты дала?

Я не сразу поняла, о чем она толкует. Только когда позади раздалось глухое рычание Руни, до меня дошло. Брат обнажил клыки и медленно двинулся вперёд.

— Руни, — вскрикнула Амма испугавшись.

— Стой, друг, стой, — на его пути стал Льюис. — Не нужно.

Но куда там, взгляд брата пылал от злобы.

Я же растерянная не знала, куда себя деть. От стыда горели щёки. Позорище. Хорошо меня так на всю деревню ославили. Долго не отмоюсь. Подняв голову, уставилась на Вегарта.

— Мне твоя мама, Юниль, ничего не давала. Ни хорошего, ни плохого, — дракон стоял с каменным лицом. — Эти дяди просто дурачки. Правильно ты их яйцами закидала. А теперь я им слегка подрежу языки, чтобы не болтали то, чего не было. Как ты думаешь, кроха, что делают со лжецами? Может, их кнутом отходить? Или в лес отправить, жадных таких, чтобы оттуда не вылезали. Заняты были делом, а не распускали жало свое.

На лице генерала заходили желваки, и я осознала насколько он в действительности зол. От его сапог медленно по молодой траве расползалась изморозь. Магия рвалась наружу.

Воины втянули головы в плечи, явно понимая, что ничего хорошего их не ждет. Они молчали. И правильно, их извинения мне были не нужны. Я себя такой грязной ощутила, хоть плач.

Снова обернувшись на брата, заметила, что его придерживает Льюис. Молодой дракон и сам выглядел взбешенным и растерянным одновременно.

— Вот и я думаю, ничего вам мама дать не могла, — Юниль развела руками. — У нас же из ценного одни яйца от куриц. Но вам они зачем? У вас свои есть.

За спиной раздались сдавленные смешки. Льюис просто хрипел носом, пытаясь сдержаться. Руни тоже рычать перестал, зато замычал. Вегарт сглотнул и таким беспомощным взглядом уставился на моё наивное сокровище, что жалко его стало.

— Да, малыш, ты права, — закивал он, пытаясь сохранить лицо. Смех за спиной стал ещё более хрюкающим. — У меня есть свои и много. Этих дядей я накажу. Они у меня каждую женщину во всех деревнях заранее любить и уважать начнут. И больше не будут жадничать и грязные слухи распускать. Нечем будет. А ты молодец. Это правильно — не давать маму в обиду.

Юниль горделиво задрала подбородок. Мужики пошли красными пятнами и не сговариваясь уставились на меня, будто я могла их сейчас спасти. Вот уж кому не до смеха было. Их короткие куртки и штаны из мягкой кожи блестели от засохшего яичного белка.

— Пошли вон! — гаркнул Вегарт так громко, что я вздрогнула.

Мужикам повторять не нужно было. Только калитка стукнула, как их не стало.

— Ну я и дурак, — глухо прорычал он. — Грета, прости за это. Всегда знал, что эмоции лучше держать при себе. Но это болото… я так вымотался там….

— Просто сделай так, чтобы про меня больше сплетней не таскали. Мне здесь жить, генерал, — прервала я его неуклюжие попытки снова извиниться.

— Вегарт, — ещё тише произнес он. — Меня зовут Вегарт, и раз мы живем под одной крышей, то такое обращение уместно.

— Я не думаю…

— А я прошу! — он, наконец, повернулся ко мне.

Глаза дракона буквально заливало голубое пламя. Через него едва проглядывался пульсирующий зрачок. Это так завораживало.

— Мама! — взревела Юниль. — Курицы! Курицы сбежали! А-а-а!

Она понеслась к крыльцу, но ей наперерез вышел петух. Моя ведьмочка резко свернула и залетела за спину парнишек.

— Руни! Прикажи им убираться в курятник! — верещала она дурниной.

— А говорила, что храбрая, — рассмеялся Льюис.

Обернувшись и приобняв мою мелочь за плечи, он