Когда падал снег... - Хельга Франц

Глянув на эту «красоту», полковник культурных слов найти не смог, а матом при детях и женщинах он старался не выражаться.

— Мда… — Это всё, что смог выудить из своего словарного запаса полковник.

Тихий недоумённо проследив за взглядом начальника, схватился за голову.

— Ой, бля-я-я…

— Тихо ты. Ребёнок же слышит. — Осадил Тихого полковник.

Было что-то очень трогательное в том, как бравые вояки старались сгладить ситуацию, чтобы не обидеть и не испугать ребёнка. Тихий почесав затылок, подошёл к Есении и приобнял её за плечи в знак поддержки. Полковник старался скрыть улыбку, покашливая и прикрываясь ладонью.

Яся, наконец заметив внимание взрослых, повернулась ко всем действующим лицам и лучезарно улыбнулась. Девочка с любопытством стала разглядывать Командира. Тот её.

— Ты чья? — Спросил спокойным тоном полковник.

— Папина. — Ответила со всей серьёзностью Яся.

— Хм… Ну да, как я сам не догадался. А папа у нас кто?

— Шмель. А меня Яся зовут. А вас?

— Геннадий Семёнович. Художником хочешь стать, Яся? — Кивает на раскрашенный стенд Командир.

— Не-е. Мне просто скучно было. А Тихий карандаши дал. Красиво? А то они у вас тут висят какие-то страшные и скучные. Я их немного разукрасила. Нравится?

— Нравится. Конечно, нравится. — Вглядываясь в детское творчество, глубокомысленно изрёк полковник.

В этот момент зашёл Шмель. Увидев Командира, Ясю с Тихим и разукрашенные фотороботы за их спинами, шумно выдохнул.

— Яська, ну ты… — Шмель попытался подобрать слово, но с этим и у него вышла неувязочка.

— Художница. — Подсказывает Командир.

Шмель осторожно кивает, пытаясь разгадать настроение начальника. Но тот и виду не подаёт. Либо профессионально держит покер-фейс, либо и правда спокоен, как удав.

— Вот да. — Поддерживает на всякий случай линию начальства. И тихо в его сторону: — Командир, я всё исправлю.

— Сомневаюсь. — Раздаётся флегматично в ответ. — Что-то с дамами у тебя полный бардак. С заявлением решил вопрос?

— Там такое дело… Поговорить бы.

— Ну пойдём ко мне. Обсудим.

Шмель показывает жестами Тихому, что ещё десять минут, и он заберёт дочь, и быстро исчезает вслед за Командиром.

Как только майор закрывает за собой дверь в кабинет Командира, он выкладывает всё кратко и по делу.

— Чураева просит за заявление перевод в отдел по защите свидетелей.

— О как. Не хило… — Зайдя за свой стол, Командир удивлённо разворачивается к Шмелю.

Майор разводит руками. Ему этот разговор неприятен. Оба мужчины прекрасно понимают, что Шмелю оформить этот злосчастный перевод нереально. Нужна помощь полковника.

Командир, почёсывая подбородок, задумался.

— Ты же понимаешь, что стоит мне оказать ей протекцию, и она станет моим крючком. Меня будут пытаться направлять в нужную сторону, используя её. Я не поддамся. Мне на неё похер. Но после перевода никто в это не поверит. И её будут ломать. Жёстко ломать.

— Я понимаю. Но в данном случае, баба — дура. Она хочет туда, где птица жирнее и солнце ярче, не задумываясь о последствиях.

Командир недовольно качает головой. Ему это всё не нравится.

— Думай, Шмель. Её просьба невыполнима. Я под этим не подпишусь. Было бы из-за чего подставляться. Но и тебя из задницы вытаскивать надо. Как тебя вообще угораздило?

— Видимо устрицы испорченные попались. — Себе под нос буркнул майор.

— Что? Какие устрицы? — Удивлённо переспросил Командир.

— Да это я так. — Отмахнулся Шмель. — Буду думать. Но за сегодня этот вопрос не решить. Мне нужно время. Вы же видите, мне сегодня дочку не с кем оставить.

Командир шумно вздыхает, расправив свои широкие плечи. Маленькая девочка ему понравилась. Что-то в ней было. Живое. Естественное. Непоседливое. Домашнее. Недосягаемое.

— Хорошая у тебя дочка. Береги её. Или в её случае лучше пожелать удачи и крепких нервов тебе?

Да уж, дочка у Шмеля была огонь! Он сам не мог нарадоваться.

— А на счет Чураевой, я тебе помогу потянуть время. Ты думай, куда её спихнуть. Срок тебе — новогодние праздники. А её я пока займу на это время. Определю нашу Дину в рабочую группу по Шутнику. Они у меня все каникулы здесь будут поисками заниматься. Ниточки и зацепки искать. После доноса Чураевой тут жизни не будет. Но она, похоже, пока этого не понимает. Вот и поможем ей оценить масштабы своей ошибки. Пусть поварится в том бульоне, что сама приготовила. Глядишь, созреет до нужного решения, когда ты будешь готов предоставить ей выбор. А теперь, Шмель, давай забирай своего шмелёнка и езжай домой. Пока она у тебя до нашей доски почёта не добралась…

Шмель тут же по-военному крутанулся на сто восемьдесят градусов и вышел из кабинета начальника.

Вернувшись к себе, быстро одел ребёнка и собрался сам. Поблагодарил Тихого, который как раз был занят распечаткой новых фотороботов. Взял Ясю на руки и поспешил на выход.

Задумавшись о словах Командира, майор не вслушивался в вопросы дочери, и также бездумно ей отвечал.

Зря! Очень зря!

— Па-ап, тот дядя так смешно руками машет. Он, что, крестится?

— Угу. — Никого не замечая и погрузившись в свои мысли, Шмель с дочкой на руках пересекает холл.

— Он, что, поп?

— Ага.

И лишь поравнявшись с мужчинами у выхода из здания, Шмель разглядел погоны вошедших, о которых говорила Яся. Они как раз снимали верхнюю одежду и отдавали её охранникам, их сопровождающим.

— А это, значит, его друг Балда*? — Громко спрашивает Яся и показывает пальцем на генерала, чей живот гордо выпирал из-под кителя.

«Ну, бля, сегодня точно не мой день!» — Пронеслась раненной чайкой мысль в голове.

* * *

* А. С. Пушкин «Сказ о попе и работнике его Балде»

Глава 20

Пожелав здравия генералам Шмель как можно скорее постарался скрыться с их глаз.

Усадив Ясю в детское кресло, мужчина направляется к работе жены.

— Мы внизу. Выходи. Пойдём обедать. — Вызванивает Улю Шмель, едва припарковавшись у офисного здания.

Как только Ульяна усаживается на переднее пассажирское место, Шмель тут же притягивает её властно к себе и целует в засос. Уля от такого натиска, ещё и при дочери, несколько удивлена.

— Как у вас день прошёл? — Осторожно спрашивает девушка, как только оказывается на свободе.

Что-то в поведении Егора её наводит на мысли, что не всё гладко в их королевстве.

— Нормально. — Отвечает мужчина. И весело подмигивает в зеркало заднего вида дочери. — Так ведь, Ясь?

— Да, мамочка. Мы были у папы на работе. Я рисовала.

Уля бросает вопросительный взгляд на Егора. Тот лишь спокойно пожимает плечами в ответ.

— Надо было заехать по делу.

— Как Яся себя вела?

— Золото!

Улыбается Егор, паркуясь у ресторана.