Путь Инквизитора. Том третий. Божьим промыслом - Борис Вячеславович Конофальский

— Извините, господин генерал, — отвечал тот чуть сконфуженно, — у выхода из лагеря случилась суета, мои солдаты перемешались с солдатами других рот, их пришлось ждать у входа и строить во второй раз.

— Вы видели капитана Циммера? Где он, где его люди? — спросил у него майор Дорфус.

— Когда я выезжал из лагеря, он уже строил своих людей.

— А майор Пруфф?

— Он завяз с большими пушками на деревенской площади, там огромная лужа и грязь, я его обогнал.

— Я так и знал, — зло буркнул генерал, — это всё из-за… — он не стал договаривать, нельзя же жаловаться своим людям на маршала, который не дал ему забрать раньше его же орудия.

— Сапёры уже вытаскивают его. Пруфф скоро будет, — сказал майор Дорфус.

Волков только взглянул на него раздражённо, и Дорфус, не дожидаясь едких высказываний от генерала, прокричал Леманну:

— Капитан, ведите людей по дороге, река будет слева, а справа увидите костры, идите на них, там полковник Брюнхвальд укажет вам ваше место в баталии!

— Да, господин майор, — ответил Леманн и ускакал к своим людям.

Оставалось дождаться только капитана Циммера с двумя сотнями его людей и майора Пруффа с его пушками. Опять ему приходится ждать. А ведь ни дождь, ни холод, ни боль в ноге не затихают.

Где-то у околицы деревни, там, где шумно шевелится, уходя по размокшей дороге, солдатская колонна, слышатся голоса, кто-то перекрикивается. А потом оттуда к холму, на свет ламп, приезжает молодой вестовой офицер. Один из сержантов, что стоят внизу, машет ему лампой: сюда, генерал тут. Объехав палисад, весь промокший молодой человек останавливает лошадь у подножия холма перед офицерами. На нём ни шлема, ни шапки, наверное, потерял впотьмах; он кланяется и кричит:

— Господин генерал, вам письмо от маршала!

Вестовой достаёт из-под кирасы бумагу и протягивает её фон Флюгену, а тот уже въезжает на холм и отдаёт письмо Волкову.

Хенрик подносит лампу к генералу поближе, а пока тот распечатывает конверт, майор Дорфус спрашивает у вестового, кричит ему:

— Маршал просил что-то передать на словах?

— Да, он сказал, что будет очень признателен, если генерал передаст две свои тяжёлые пушки ему в центр.

Волков даже перестал распечатывать конверт, он, как и все присутствующие офицеры, уставился на вестового. Капли дождя падали на бумагу, размывая чернила. А всё недоумение от этой просьбы озвучивает полковник Рене:

— Но как же так?! Вчера на совете было решено, что все наши пушки останутся у нас на левом фланге, диспозиция была утверждена всеми присутствовавшими генералами!

— У нас люди тащат орудия полночи под дождём, — добавил майор Дорфус с явным негодованием. — И теперь их тащить обратно?

Но все эти вопросы, всё это удивление и возмущение были адресованы не тому человеку, поэтому вестовой только и сказал:

— Господа, мне всего лишь велено передать генералу фон Рабенбургу пожелание маршала.

Волков ничего не сказал, просто развернул бумагу и начал читать. Прочитал быстро и ничего нового из неё не узнал, вся суть уже была высказана словами. Поэтому он ответил в официальной форме:

— Передайте маршалу цу Коппенхаузену, что две мои пушки будут незамедлительно направлены к нему в центр. Но также сообщите маршалу, что из-за дождя и плохой дороги они не прибудут быстро. Тем не менее, я уверен, что майор Пруфф сделает всё от него зависящее, чтобы поспеть на новую позицию до рассвета.

— Я всё передам маршалу, — заверил вестовой и тут же ускакал в темноту, в дождь.

Ну и, конечно же, Волков был вынужден выслушивать брюзжание своих офицеров, среди которых больше иных высказывал своё недовольство полковник Роха:

— Мало того, что он забрал у меня шестьдесят мушкетёров и сто аркебузиров, так он ещё и главные пушки у нас отбирает!

Генерал же ничего не отвечал своим офицерам, он только вздохнул. Конечно, он не собирался отдавать свои пушки в центр, но на конфликт с маршалом ему идти не хотелось. Волков решил, что всё утрясётся само собой. Он чуть повернулся к Рене и спросил его, обращаясь в простой форме, по-родственному:

— Рене, друг мой, напомните, как называется эта деревня?

— Гернсхайм, господин барон, — так же не по форме отвечал ему полковник Рене.

— Кажется, здесь есть колокольня?

— Да, у них здесь есть неплохая кирха с колокольней, а почему вы интересуетесь, господин барон?

— Просто я хочу знать, сколько времени осталось до рассвета. Думаю, мы услышим колокол, зовущий к заутренней молитве.

— Полагаю, что услышим, а до рассвета осталось ещё часа полтора, — заметил майор Дорфус.

— Вот и прекрасно, — отозвался генерал, — а это, — он стал вглядываться в дорогу, что шла между домами, — никак капитан Циммер там показался?

Один из молодых господ из выезда генерала съехал с холма к дороге и крикнул:

— Флюген! Там, кажется, кто-то идёт?

И тот тут же прокричал в ответ:

— Да, идёт колонна!

— Будем надеяться, что это Циммер, — произнёс Рене.

— Ну наконец-то, — бурчал Роха.

— У вас острый глаз, господин генерал, — заметил Дорфус.

Да, глаза его ещё не подводили. Он здесь, на холме, был единственным, кто разглядел в темноте приближающихся солдат. Прошло совсем немного времени, прежде чем генерал и офицеры увидели человека, бегущего к холму от колонны. Волков даже не сразу понял, кто это к нему бежит, лишь когда тот подбежал, всё стало ясно.

— Капитан Циммер прибыл, господин генерал!

— Капитан Циммер, вы прибыли один? — едко поинтересовался у него майор Дорфус. — С вами есть какие-нибудь люди?

— Ах да, простите, — поправился капитан, — со мною ротмистры Пильнье и Бродкуммер и сто шестьдесят семь солдат и сержантов.

— Где ваша лошадь, капитан? — вдруг поинтересовался у него генерал.

— Лошадь? — растерянно переспросил Циммер.

— Да, где ваша лошадь? — продолжал Волков. — Днём, в поле, когда мы с маршалом осматривали местность, вы, если я не ошибаюсь, были на лошади. Почему же вы сейчас без неё?

— Мой денщик… — начал капитан и замолчал.

— Что ваш денщик? Украл вашу лошадь? Съел её? Потерял? — продолжал генерал задавать вопросы. Казалось бы, вопросы были смешные, как и сама ситуация, но тон командира был таков, что даже нагловатый полковник Роха, и тот был абсолютно серьезен.

А бедный капитан пыхтел и заикался:

— Мой денщик… В лагере такая сутолока, суета… Мой денщик пошёл седлать коня, но не нашёл седла…

— Что? Не нашёл седла? — удивился Волков.

Тут уж Роха не сдержался и начал смеяться, а за ним и другие офицеры стали тихонько посмеиваться.

— Да… Он не нашёл седла… Говорит, что оставил его возле палатки, а когда пришло время седлать коня, его там не