Загадочные края - Вера Ковальчук

после недавней потери крови, даже не дрожала, как первая, просто молча стояла и смотрела в никуда огромными глазами со странным, непривычным разрезом. Купцу пришлось лишний раз толкнуть её в спину, чтоб она поняла и протянула к огню маленькие белые детские руки.

Сорглан опустился в массивное кресло, поставленное напротив сидения хозяйки, жестом предложил гостю занять место на ближайшей скамье. Жена лорда – почтенная, дородная, хоть и невысокая, ещё довольно красивая женщина, многозначительно кивнула одной из служанок на торговца, замёрзших девушек и двоих спутников купца, которые последовали за ним с тюками. Служанка послушно поднялась, убежала и через некоторое время вернулась с подносом, где стояли миски, полные тёплой кашей с салом, раздала их и исчезла вновь – наверное, позаботиться об остальных гостях.

– Поздорову ли, почтенный торговец? – вежливо осведомился Сорглан. – Хороша ли торговля, хорош ли путь?

– Благодарение Богам, – степенно ответил купец. – Меня зовут Агильс, я направляюсь из Бивары в Минухольм, хозяину которого обещал кое-какие товары и вот ту рабыню, светленькую. Невольница хорошего рода, и потому с ней много проблем. Кроме того, я везу много товаров для Адильхеймского рынка. В основном это красивые вещицы, которые наверняка заинтересуют вашу благородную супругу. Позвольте развернуть?

– Да, – Сорглан обернулся к жене. – Алклета, милая, подойди сюда, чтоб гостю было удобно.

– Благодарю, – заулыбался Агильс и начал развязывать тюки. Оттуда сначала были извлечены драгоценные украшения – мужские и женские, ожерелья, бармы, браслеты, кольца, гривны, несколько диадем, подвески, серьги, колты, пояса и бляшки с дырочками, чтоб пришивать на одежду. Затем появились мотки кружев, тесьмы, множество мелочей вроде шпилек или иголок и, наконец, главные сокровища – ткани. Не простые гладкие или даже браные плотные материи, которые здесь ткали в каждом доме, а драгоценные – шелка, бархат, отрезы парчи, да такой, какой тут прежде и не видывали, ткани, которым женщины Свёерхольма и названия-то не знали. Они искрились, красиво переливались на свету, были приятны наощупь, и леди Алклета, прижав одну такую ткань к груди, растерянно оглянулась на мужа. Этот взгляд удивительно омолодил её, она стала похожа на юную новобрачную, ещё толком не знающую, можно ли просить у супруга столь дорогой подарок, или лучше не стоит. Сорглан ответил ей сдержанной, глубоко ласковой улыбкой.

– Скажи, почтенный, откуда все эти ткани? Таких сюда прежде не привозили.

– Теперь будут часто привозить, – признался Агильс. – Потому я даже недорого возьму. Благородный лорд, верно, слышал о Терре.

– Да, конечно. Это мир, в который наши ведуны недавно открыли пути?

– Да. Этот мир практически погиб в каких-то внутренних междоусобицах и войнах, которые, говорят, там длятся уже больше столетия. В мире никакой власти, почти никто не способен сопротивляться, и хотя дела там обстоят не лучшим образом, там есть чем поживиться. Терра поставляет нам замечательные ткани, украшения, удобную утварь и рабынь. Например, таких, – и указал на маленькую, гибкую невольницу, замершую у огня – она уже съела кашу и молча смотрела в пламя. Следуя любопытными взглядами за жестом Агильса, все невольно посмотрели в её сторону.

Маленькая, статная, болезненно-худая, она производила впечатление нескладного ребёнка, девчонки лет тринадцати-четырнадцати. У неё были маленькие ручки с тоненькими пальцами кружевницы и вообще рукодельницы, тонкая талия, которую наверняка можно было обхватить двумя ладонями, и странные глаза цвета тёмного неба. Она, несомненно, не могла считаться выдающейся красавицей, да и вообще красавицей, наверное, вряд ли, но, приглядевшись к ней, даже Сорглан, который ни разу, с самого дня свадьбы, и не подумал изменить жене, ощутил, как что-то внутри у него сжалось и потянулось к ней. Возможно, здесь сыграла роль её чужеродность, но, скорее всего, и природный шарм, свойственный, как слышал северянин, большинству террианских женщин.

– Куда ты её везешь? – поинтересовался Сорглан.

– В Адильхейм. Там будет большой открытый торг. Эта девчонка дороже других пленниц, потому что помимо смазливой внешности она прекрасно образована, в точности по-терриански, и владеет несколькими ремеслами. Красиво шьёт, вышивает, вяжет кружева, шьёт бисером по ткани и плетёт из него, воспитана, хорошо поёт, танцует. Не только бойко грамотна, но и умеет составлять документы, письма, писать с чужих слов довольно быстро… – купец перевел дух. – Ценная рабыня, полезная.

– Умеет шить бисером? – ахнула Алклета. – В самом деле? И красиво?

– Весьма, госпожа. У меня она немного работала. Сделала два украшения из бисера, очень приятные…

– Господин мой… Мой лорд… – леди молитвенно сложила руки. – Умеет вышивать бисером… И плести… Я так хотела иметь такую мастерицу! Сорглан, купи её…

– Пожалуй, – лорд ещё раз покосился на неподвижную фигурку у камина. Агильс воспрял духом, глаза его оживленно засверкали (неудивительно, потому что будет ли хорош тот купец, что не любит преданно своё дело?). – Прикажи-ка ей встать.

– Эй, Ингрид, встань!

Девушка обернулась и медленно поднялась на ноги. Одета она была по-мужски – в штаны и куртку, на ногах – странной формы сапожки. Повинуясь нетерпеливому жесту хозяина, она вышла на свет, и тут стал заметен ошейник на её тонкой шее.

Сорглан нахмурился.

– Вижу, она непокорна. За что на неё надели ошейник? За побег?

Глаза купца вспыхнули.

– Нет, девушка не пыталась бежать. Она вполне послушна, просто ещё не до конца привыкла. Пыталась сопротивляться, но пара ударов кнутом её быстро научили уму-разуму. Не смотрите, что она выглядит хилой – девчонка мало что выдержала не одну хорошую порку и не померла…

– Ты порол?

– Нет, что вы… Предыдущий хозяин, – Агильс понизил голос, оглядываясь на своих спутников и служанок леди. – Она выдержала не только кнут, но и рудник. Я перекупил её у человека, который забрал девушку с рудника, где она провела полгода. Но это – между нами…

– Разумеется.

– Непростительная расточительность – отправлять такую девочку умирать на серебряные прииски. Она, конечно, с характером, не буду отрицать – дала от ворот поворот моему приказчику, я хлестнул пару раз, чтоб не забывалась, но вообще-то мне нравится, когда мои рабыни хранят целомудрие…

– Ладно. Сколько ты за неё хочешь?

– Две с тремя четвертями марки серебром.

Алклета ахнула.

– Так дорого?

– Я бы дал за неё одну – это золотая цена даже за все её умения, – нахмурился Сорглан.

– Да, но помимо того – как она красива, хорошо сложена, посмотрите, – Агильс схватил рабыню