Мой личный ангел - Евгения Кирова
— Мы знакомы? — лысый подходит почти вплотную.
— Не думаю.
Чем больше смотрю на него, тем больше сомневаюсь.
Прислоняюсь к стене и осматриваюсь. Бывать в таких местах мне ещё не доводилось. Минимальный ремонт, все довольно аскетично, но в то же время с соотвествующим антуражем.
— Вы пришли как раз вовремя. Сейчас будет самое интересное. Хочешь посмотреть поближе?
— Я и отсюда все увижу, — на самом деле с моего места не видно практически ничего, но я не хочу заходить в толпу незнакомых людей. Лучше держаться на расстоянии.
— Я тебя вспомнил, — он выглядит так, словно только что выиграл миллион. — Это ведь ты мутила тогда с Соколом?
Ещё раз внимательно всматриваюсь и понимаю, когда я уже видела этого парня.
— Малышка, ты везучая. Сейчас как раз выход твоего бывшего. Будешь болеть?
Не могу в это поверить. Так просто не бывает. Почему мы все время сталкиваемся в разных местах, будто заговоренные?
— Нет. Мне все равно.
— А жаль. Противник у него серьёзный. Ну, я тогда пошел. Не хочу ничего пропустить.
Я остаюсь стоять одна. Слышу, как радуется народ. Одна часть меня рвётся туда, словно я могу как-то отговорить Артема, или помочь ему. А вторая, говорит оставаться на месте. Внутренняя борьба длится недолго. Зажмурив глаза, я ныряю в толпу.
Глава 14
АРТЕМ
2 года назад
Я выхожу из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Пока ещё не очень понимаю слова Очкарика. Она просто под действием обезболивающих. Стресс, ей сейчас должно быть очень тяжело, поэтому такая реакция.
И все же меня задевает за живое. Я только что чуть не потерял её, чтобы снова оказаться в такой ситуации.
— Артем, вы поговорили? — Гелина мама подходит ко мне.
— Да.
— Мне жаль. Правда. Я была несправедлива по отношению к тебе, мне очень стыдно за своё поведение.
Мы молчим. Я смотрю в стену, изучаю каждую трещинку, будто от этого сейчас что-то зависит.
— Я приду завтра.
— Попробуй. Вдруг она поменяет свое решение.
Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю попасть в больницу мне больше не удаётся.
— Вас нет в списках. А, значит, и пропустить я вас не могу, — устало повторяет охранник.
Это первый раз я злился и психовал, но спустя семь дней спокойно отхожу в сторону и набираю отцу.
— Артем, у меня через пять минут важная встреча. Что-то срочное?
— Да. Ты ведь платишь за больницу?
— Конечно. Тогда какова фига меня не пускают? — я конкретно так кричу, что даже прохожие оборачиваются.
Он вообще не при делах, но надо же на ком-то отыграться.
— Ты платишь такие бабки, чтобы я стоял под дверью.
— Советую тебе успокоиться, — он быстро меняет тон. В детстве у меня мурашки бежали от него по спине. — В конце недели её выпишут. Вот будешь ходить в другое место, там и ори.
— Почему её выписывают? — я сбавляю обороты.
— Они больше не хотят, чтобы мы платили.
Это все Очкарик, я знаю. Она настолько гордая и независимая, что готова отказаться от помощи. Представляю, как её будут лечить в обычной больнице. Как бы не сложились дальше наши отношения, я хочу, чтобы у неё были все шансы выкарабкаться.
— Папа, ты же можешь оплатить другую клинику? Пожалуйста, — я раньше ничего такого не просил для себя. Сумма может выйти не маленькой, а я боюсь, что он откажет.
— Подумаю. Мне правда пора. Давай вечером поговорим.
Сильно сомневаюсь, что у Гелиных родителей есть такие деньги. И я вряд ли смогу много заработать. Единственный шанс — уговаривать отца, нужно будет ещё и маму подключить. Знаю, она будет на моей стороне.
Сажусь на лавочку и набираю телефон Татьяны Михайловны.
Через пятнадцать минут она выходит ко мне на улицу.
— Как она?
— Спит. Вкололи много обезболивающих, — кажется, что за это время Ангелинина мама сильно похудела и даже как-то постарела, хоть и пытается держаться бодро.
— А вообще?
— Про тебя не хочет даже разговаривать, сколько я не пробовала.
Ожидаемо. Прошло слишком мало времени. Я успокаиваю себя, хотя на краю сознания уже маячит мысль: "Ты и правда не нужен".
— Почему вы отказываетесь от оплаты больницы?
— Артем, мы же не можем вечно брать у вас деньги. Ангелина категорически против вашей помощи.
— То есть лучше, чтоб она осталась такой на всю жизнь? — сам не замечаю, как снова начинаю кричать, теперь уже на чужого человека. Она вся сжимается от моих слов, вот-вот заплачет. Я пережестил. Просто когда перекладываешь свою боль на другого, немного отпускает. А я слишком часто злоупотребляю этим. — Вы переведёте её в другую больницу и скажете, что там намного дешевле, или любой другой вариант, какой придумаете. Она не будет знать, что помощь от нас.
— Спасибо тебе. Ты не представляешь, насколько это важно для нас. Мне уже нужно идти. Если что, звони, — она скрывается в дверях больницы.
А я ещё долго остаюсь сидеть на лавочке, всматриваясь в третье окно слева на четвёртом этаже…
Настоящее время
— Артем, ты не хочешь поговорить?
Мама заходит ко мне в комнату без стука. Я как раз заканчиваю складывать сумку.
— Собираешься на тренировку?
— Ага. О чем ты хотела поговорить?
— О тебе и Ангелине. За два года мы ни разу не разговаривали о твоих чувствах.
— А сейчас типа самое время? — я все думал, когда же она заведёт разговор про эту несчастную коробку со старыми вещами. Вот наконец освободила место в своём плотном графике и пришла.
— Я же вижу, что ты сильно поменялся в последние две недели. Весь дерганый, нервный. То выбрасываешь вещи, то нет. Это с тех пор, как вы снова встретились?
— Откуда ты знаешь, что мы встретились? — я торможу уже почти в дверях.
— Геля работает у меня в издательстве.
— И ты говоришь об этом только сейчас?
— Я думала, ты отпустил ситуацию. Встречаешься с другой девушкой. А тут она. Это абсолютная случайность.
— Зашибись, мама. Раньше не могла сказать?
— Что бы изменилось?
— Всё, блин.
Я хватаю сумку и выскакиваю в коридор.
— Буду поздно.
Можно подумать я и сам не замечаю, что все кардинально поменялось за последнее время. Причина здесь одна. И она меня бесит. Я сто раз уже пожалел, что завёл тот дурацкий разговор с Ангелиной. На что вообще рассчитывал? Что она с радостью скажет — конечно, давай, переспим? Забыл насколько она правильная и принципиальная.
