Дар - Зинаида Порох

тем, ни с другим счастья ей не будет. Татьяна от удивления только глазами хлопала. И даже про двоюродного брата ей сказала, который недавно в аварию попал. Причём — по своей вине. И что за взятку вскоре отмазался.

А потом, метая карты на стол, Арония заявила:

— У тебя, Танюша, на днях будет судьбоносная встреча. И ты её не пропусти, подружка. Где-то в дороге, может — в транспорте, встретишь очень хорошего чернявого паренька. Соглашайся на свидание! Будешь с ним счастлива. Родишь двоих детей — мальчика и девочку. Дружно и богато проживёте вместе всю жизнь. А с теми, что сейчас к тебе шьются, не связывайся. Ничего хорошего не будет. Один, которого ты любишь, блондин — пить будет и очень плохо кончит. А второй, лысоватый, гуляка будет — к молодой от тебя уйдёт и одну с детьми бросит.

— Да ладно тебе! Олежек и пить? — недоверчиво сказала Татьяна, а на глаза сразу слёзы набежали. Любила она его без памяти, хоть и безответно. — Да он у нас на выпускном один из всех пацанов не пил! И сейчас не пьёт! На автобусе водителем работает.

— Это пока что. Наследственность у него плохая! — совсем уж понесло Аронию. — Он уж и сейчас попивает — по выходным. Просто ты ещё не знаешь.

— Наследственность? Ну да, отец у него алкаш, — недовольно согласилась Таня. И встав из-за стола, вдруг заявила: — Не умеешь ты гадать, Аронийка! Такой огород тут нагородила!

— А хочешь, я скажу тебе, как того парня зовут, с которым ты скоро познакомишься? — прищурилась Арония. — Если угадаю, тогда поверишь мне?

— Ну? — недоверчиво сказала та.

— Ромео! — перебрав несколько карт, вдруг заявила Арония.

— Чего? Издеваешься? Ромео? Да таких и имён-то нет! — рассмеялись Таня и Анюта. — Здесь тебе не там, где знойная Италия! Шекспиром ещё назови! Ага, Гамлетом!

— Вот потом и посмотрим! — отрезала Арония и, собрав карты, бросила колоду на стол.

«Не верят! И зачем я ввязалась? — с запоздалым раскаяньем подумала она. — Но разве я могла позволить, чтобы Танька испортила себе жизнь? Я просто дала ей шанс, всё исправить. И пусть они думают обо мне, что хотят».

Но через два дня случилось невероятное.

Татьяна влетела в общагу и завопила:

— Арония! С меня торт! Я сейчас познакомилась с Ромео!

— Да не может быть! — вскочила Анюта с кровати, где читала учебник.

А Арония усмехнулась:

— Торт-то почему?

— Это она мне проспорила, — хмуро пояснила Анюта. — Я считаю — ты, Арония, ведьма, наверное. Это неспроста всё — предсказания, гадания. Я иногда тебя даже боюсь.

— Представляете? Всё как по писанному! — снимая куртку, рассказывала им Татьяна. — Еду я в маршрутке, а он рядом стоит. И смотрит, и смотрит на меня.

— Симпатичный? — спросила Анюта.

— Ну, я не рассматривала, — потупилась Татьяна. — Ну, так — черноглазый, смазливенький такой. Даже на девчонку похож — волосы до плеч. Я таких выпендрёжников не люблю. А потом на остановке он взял и вышел за мной. За руку схватил, уговаривал не уходить. Если б не его имя, я б, честно, его отшила! Хотя он и красавчик, — вздохнула она. — Ну, я же не дешёвка какая-нибудь — на улице прохожих подцеплять?

— А что ж помешало тебе отшить? — скривилась Анюта, поскольку именно она была неравнодушна к чернявым и смазливым.

— Имя! То, что он предложил мне быть его Джульеттой! Потому что он — Ромео! — всплескивала руками Татьяна. — Представляете? Я и встала пнём. Арония, ну откуда ты это знала? — обратилась она к той. И продолжила: «Ты, правда, Ромео?» — говорю ему. А он смеётся, мол, все так реагируют — правда, конечно. Говорю ему, мол, а мне подружка нагадала, что я с Ромео познакомлюсь. А он, мол — вот он я! Во, дела! У него, оказывается, мама была замужем за итальянцем. И жила там даже. А потом что-то её не устроило, она и вернулась сюда. Ромео говорит, что к отцу в Италию часто ездит. Вот так! Уже и свидание мне назначил! Быстрый такой! Честно, не верю я, что такой парень и — всерьёз ко мне. Но я, Арония, помня про твоё гадание, согласилась.

— И правильно сделала, — кивнула та. — Ты ж у нас красавица. Только не ценишь себя.

— Арония! Как ты это сделала? — воскликнула Аня, возмущённо сверля её взглядом. — Кто тебя так гадать научил?

— Моя бабушка, — скромно потупилась та.

— Видели мы твою бабушку! — недоверчиво заявила Аня. — На цыганку она ни разу не похожа! Больше — на библиотекаршу. Точно — ты ведьма!

— Не только цыганки умеют гадать, — отмахнулась Арония. И спросила: Ну что, Танюша, веришь мне теперь? Отошьёшь своих нескладных кавалеров? А то ведь горя с ними хлебнёшь.

— Посмотрим ещё, что за Ромео ты мне наворожила, ведунья, — усмехнулась та. — Давайте, что ли, торт есть?

В общем, понятное дело — подружки всем растрепали про это гадание. И с этого момента жизнь Аронии превратилась в кошмар — хоть не появляйся в общаге. Стоило туда войти, всюду бежали за ней девушки с новенькими колодами карт. Требовали, чтобы она им на суженого погадала. Приходилось. Но скоро Арония, чтобы совсем учёбу не забросить, стала часы назначать: с шести до семи вечера. И очередь, говорят, занимали за неделю вперёд. Но она и не всем гадала. Выйдет из своей комнаты, глянет эдак поверх голов на очередь, и выберет нескольких. Остальные потом, если успеют до семи пройти. Некоторые девчонки обижались.

А вскоре в институте даже слухи пошли, что Арония — ведьма и, мол, приворотами занимается. Но от этого желающих погадать даже добавилось — ведьма так ведьма, лишь бы на судьбу раскинула.

Но вскоре Арония перебралась жить домой и личной гадалки у обитательниц общаги не стало. Арония теперь если и появлялась здесь, то украдкой и карты раскладывать категорически отказывалась — мол, некогда.

Глава 4

Плат

Прошёл месяц.

Семена, подаренные Фаиной, Полина Степановна посадила в комнатные горшки. И они, взойдя за несколько дней, дали буйный цвет — то ли розы, то ли рододендроны — розовые, алые, голубые и фиолетовые. От их цветения красота на окнах Акимовой хаты была такая, что люди, проходя мимо, останавливались. И вскоре они уже даже и забыли, что раньше этот дом считался нехорошим. Он выглядел просто картинкой — беленький, с синими ставнями, с добротной черепичной крышей, с яркими цветами на чисто вымытых окнах. Кто знает, может и Михалап свою лапу тоже к этой красоте приложил, доставая иногда из-за балки свой