На предельных скоростях - Ники Сью

любимых треков “Parade Rain”, который помню какое-то время я слушал на репите.

– Как вы узнали, куда ехать? – спросила любопытная “Варвара”. Я дал газу и мы стали медленно спускаться вдоль серпантина к центральной трассе.

– Птичка принесла, – огрызнулся. До сих пор злился, что Лина решилась поехать черт знает, куда с этим чокнутым. И зачем главное?!

– Какая птичка? Неужели он сам рассказал? – удивилась она, ерзая на заднем сидении. Я посмотрел в зеркало, и вдруг поймал себя на мысли, что хотел бы пересадить Абрамову к себе на колени, обнять и снова прильнуть к ее губам.

Если бы кто-то мне лет в пять сказал, не водиться с Сашкой Давыдовым, настоял, возможно, моя жизнь сложилась бы иначе, уверен. Хотя возможно, тогда я бы не встретил Арта и Ангелину.

– Сам, а ты думала, он тебя на свиданку притащил? – процедил сквозь зубы, во мне пробуждались собственнические мотивы. Надеюсь, у них ничего не было из серии: взять за руку, обнять или не приведи всевышний, поцеловать. Убил бы!

– Все из-за тебя! – она уперлась руками в боковушки сидений, вылезая к нам.

– Сядь на место, – строго сказал Арт.

– Из-за тебя, мистер Громов!

– Сядь и пристегнись, – напоминал Арт.

– Если бы со мной что-то… – она не успела договорить, я нажал на тормоза. Не резко, конечно, да и ехали мы на небольшой скорости.

– Сядь, Абрамова. Не доводи.

– А знаешь, что он сказал? – он посмотрела на меня с такой обидой, что я не смог сдержаться: отвернулся.

– Не знаю, – прошипел себе под нос.

– Что бы он не сказал, тебе лучше больше к нему не подходить, – в роли заботливого папочки у нас выступал Арт.

– Ага, конечно, – явно дулась Лина. Я понимал ее эмоции, и даже принимал. А еще безумно мечтал покончить с ореолом тьмы, рассказать правду и пускай сама бежит от меня сверкая пятками. Любая побежит, уверен.

– Давайте уже спокойно вернемся домой. Я устал, – сказал, ощущая в плечах напряжение. Да и есть хотелось, с утра во рту ни крошки.

– Давайте, – кивнул Серый. – Меня первым высади, у мамы сегодня именины, я обещал приготовить ей пирог.

– Как мило, – не удержался от сарказма. – Крис уже знает о твоих талантах? Будешь ей завтраки в постель носить?

Мне хотелось переключить тему, перестать думать о том, что Абрамова могла пострадать.

– Я не собираюсь с ней сближаться.

– Постой, вы с Крис?.. – голос у Лины приобрел нотки удивления. Кажется, она тоже знала ту девушку.

– Ярик постарался! – надулся Серый. Он скрестил руки на груди и отвернулся к окну, словно десятилетний мальчишка. Еще и недовольно вытянул губы трубочкой.

– Ух ты! – воскликнула Лина. – Хоть где-то постарался быть молодцом.

– Я везде молодец, – на автомате сорвалось у меня. Мы выехали наконец-то на трассу с ужасной горной тропы. На дорогу оседал туман.

– Ну да, настолько, что у меня слов для похвалы не хватит.

– Словарь в помощь, – я вел себя так, словно был школьником без испорченного прошлого. Странно, мне казалось, после всего, подобного поведения уже никогда не будет. Будто то лето превратило меня в черствый сухарь.

– Сам воспользуйся, глядишь, научишься говорить языком, а не играть в молчуна года.

– Баста! – повысил голос Арт. – Потом будете брачные игры устраивать. Давайте просто помолчим, а? Я устал от вас, ребят. Отвык уже, старею.

Я думал, Лина воспротивиться, однако к моему удивлению, она спокойно села на место и до конца дороги просидела там мне проронив ни слова. А уже после того, как мы высадили Серого у его подъезда, и Абрамова пересела на его место, она серьезно так посмотрела на меня и затребовала правды.

Той самой, которая мне и самому была противна.

Глава 14 – Ярослав

Несколько бесконечно долгих минут, я смотрел на лобовое стекло, как туда красиво падали снежинки. Это выглядело успокаивающе, пожалуй, настолько, что у меня расслабились плечи, и даже появилось второе дыхание, после безумно усталого дня. Однако ни снег, ни приятная музыка по радио не смогли заменить моего прошлого, о котором так или иначе придется говорить. Абрамова неслась как танк, вот же глупышка. И зачем я только такой ей сдался? Ей и Арту… Разве хорошие люди не должны получать самое лучшее? В том числе и таких же неиспорченных хороших людей? Вот ведь загадка бога.

– Ярик, – она напомнила о себе, когда я сбился со счету: снежинок на лобовое прилетало слишком много, хотя вру, я их и не считал. Просто смотрел и пытался вспомнить, каким был Громов раньше: в выпускном классе.

– Чай хочешь? – зачем-то уточнил я.

– Хочу.

– Ладно, – кивнул сам себе и стал сдавать назад, чтобы выехать со двора Арта.

В милую уютную кофейню мы не поехали, иначе это бы напоминало свидание, а я запретил себе подобную роскошь в отношении Ангелины. Парни без будущего ей ни к чему.

Остановившись у ближайшей заправки, я купил в дешевом автомате две стаканчика с чаем, а в магазине двадцать четыре на семь, взял нам по шоколадке. Когда вернулся в машину и дал все это добро Абрамовой, она молча взяла свою порцию, никак не прокомментировав. Другие бы спросили, не офигел ли я? Не зажал ли денег на нормальное место. Но в этом была вся Лина, она готова была принять меня любого, даже с тем прошлым, которое я ненавидел. И именно по этой причине, мое сердце до сих пор не отпускало эту девчонку.

– Ай, – пискнула Ангелина. – Какой горячий.

– Так дым же идет.

– Ну и… что? – она выглядела немного смущенной, и мне чертовски захотелось улыбнуться.

– Просто подожди немного, язык же болеть потом будет.

– Ого, ты переживаешь обо мне? – Абрамова держала стаканчик, обхватив его обеими руками. В салоне был приглушенный свет, по радио заиграла старая песня “На берегу неба”, словно ди-джей безумно хотел придать этим посиделкам романтического флера.

– Скорее за твой язык, – сорвалось у меня все в том же духе – прошлого.

– Боишься, что захочешь поцеловать, а не получится?

– Боюсь, что ты больше не сможешь говорить, и мне придется ехать целых тридцать минут в полной тишине.

– А как же радио? – голос у Лины был тихим, он действовал на меня благоприятно, словно успокаивал и огораживал ото всех невзгод.

– Оно усыпляет, – постарался пошутить я, правда, вышло же не очень.

– Ты ведь понимаешь, что смена темы тебе не поможет? – Абрамова открыла шоколадный батончик и зачем-то протянула его мне.

– Я тебя не понимаю, – с губ слетел усталый вздох. – Зачем тебе моя история? Зачем продолжаешь