Заноза для хирурга - Анна Варшевская

думала, что может быть вот так… Всегда относилась к Вере нормально, да и не только к ней, вообще ко всем в отделении. Она так злится из-за выговора или действительно меня ненавидит? Ведь говорить такое о человеке можно, только если по-настоящему испытываешь к нему ненависть…

Прохладный осенний воздух немного освежает голову, и мне в голову приходит мысль — поговорить с Надей. Неужели ситуация и правда выглядит так, как её видит Вера? Не как она меня воспринимает, естественно, а как со стороны смотрятся наши отношения с…

Уф-ф. Мне становится жарко, не помогает даже, что я стою на улице, в одной хирургической пижаме, кстати! Делаю последний глубокий вдох и захожу внутрь.

— Надь? — заглядываю к старшей, решив, что откладывать разговор не буду.

— Анют! — та подскакивает, втаскивает меня к себе. — Ну ты как?

— Надя, у меня к тебе серьёзный вопрос, — смотрю на неё и продолжаю: — О нас с Добрыниным ходят слухи по отделению?

Я успеваю заметить, как метнулся в сторону её взгляд, и понимаю — да, ходят. И похоже, именно то, что сказала Вера — слово в слово.

— Аннушка, ты присядь, — Надя мягко подталкивает меня к стулу, опускается рядом со мной. — Прости, наверное, нужно было тебе всё рассказать раньше, но, честно сказать, я не видела в этом смысла…

— Почему?

— Потому что злословить будут всегда, — спокойно говорит Надежда. — Ты молодая, тебя рано заметили и отметили, это всем поперёк горла.

— Но Добрынин-то здесь при чём? — я всё никак не могу понять.

— Аня, он… — Надя мнётся и осторожно говорит: — относится к тебе по-другому.

— Да, конечно, — истерически фыркаю.

— Да, знаю, — она закатывает глаза, — характер у него дерьмо полное, не подумай, пожалуйста, что я тут его адвокатом заделалась. Он, безусловно, козёл, и все нервы тебе вытрепал, но… не будь он таким закрытым, я бы тебе со стопроцентной уверенностью сказала — ты ему нравишься!

Я давлюсь воздухом и закашливаюсь.

— Надь, ну ты…

— Ты просто не видела, как он метался по отделению последние полчаса, — с лёгкой улыбкой говорит Надя.

— И что теперь? — я в растерянности смотрю на медсестру.

— А ничего, — Надя пожимает плечами. — Плюнь на слухи и не думай ни о чём.

— А с Добрыниным…

— Тут смотри сама. По-моему, он дошёл до точки. Теперь либо попытается что-то делать, либо самоустранится. А дальше уж тебе решать. Он, кстати, уехал — совещание какое-то, так что не переживай, что наткнёшься где-нибудь в коридорах.

От нашего разговора и мечущихся мыслей у меня пухнет голова, виски ломит. Я с трудом дорабатываю смену и уже собираюсь, когда мне звонит Полкан. Хмурюсь, глядя на экран телефона. Не помню, чтобы мы о чём-то договаривались, но отвечаю.

— Полкан, привет, я…

— Ты как всегда занята, знаю, — мужчина меня перебивает, — но у тебя вроде бы по графику работа уже закончилась?

— Откуда ты…

— Ты мне писала на прошлой неделе, не помнишь? Ты же ешь хоть когда-нибудь? Давай пересечёмся сегодня в городе?

— Полкан, у меня машина не заводится, и кот болеет, и вообще…

— Так-так, давай по порядку. Машина не заводится на стоянке больницы? — я слышу, что он уже куда-то идёт.

— Нет, я её возле ветклиники оставила.

— Понял. Скинь мне геолокацию и подъезжай туда. Я разберусь.

— Но…

— Аня, позволь тебе помочь, пожалуйста! — серьёзно произносит мужчина, и я сдаюсь.

— Хорошо, тогда увидимся.

Мы действительно встречаемся в нужном месте — я подъезжаю, когда мою малышку уже грузят в эвакуатор. Полкан, стоя рядом, переговаривается с мужчиной в форме. Оборачивается ко мне.

— Привет! Не переживай, всё будет в порядке. Скину тебе номер, завтра позвонишь в мастерскую, узнаешь, когда будет готова.

— Спасибо, — я с благодарностью киваю.

— Пойдём, поужинаем где-нибудь. Я помню про твоего кота, — он улыбается, — мы ненадолго!

— Ладно, — мне неловко отказываться после того, как он сразу приехал и помог.

Полкан привозит меня в какой-то небольшой ресторанчик, где нас действительно очень быстро обслуживают.

— Аня, с нашими графиками мы и так почти не видимся, — говорит мне Богатырёв, когда мы уже пьём чай, — поэтому я не буду ходить кругами. Ты мне очень нравишься. И я хотел бы, чтобы наши отношения… развивались.

Чёрт, именно этого я и боялась!

— Полкан, ты меня, пожалуйста, прости, но я вряд ли смогу, — опускаю глаза, мне до жути тошно, но нельзя обнадёживать человека, если ничего к нему не чувствуешь, кроме дружеских отношений.

— Есть… кто-то другой, из-за кого?.. — мужчина смотрит на меня внимательно.

— Нет, — медленно качаю головой, — никого нет. Просто ты мне как друг, и я…

— Тогда не торопись отвечать, хорошо? — он, улыбаясь, смотрит на меня. — Я надеюсь, что ты всё-таки изменишь своё мнение. А теперь, давай отвезу тебя домой?

Полкан сворачивает разговор и, поднявшись, протягивает мне руку, которую я, помедлив, принимаю. В конце концов, я не могу ему запретить. Надеюсь, со временем он сам поймёт, что мы друг другу не подходим.

А следующий день начинается с того, что на ежедневную «пятиминутку» заявляется главврач. Не то чтобы это из ряда вон выходящее событие, но сегодня всем понятно, зачем он здесь. И действительно, после доклада ответственного дежурного о произошедшем, Александр Васильевич, хмурясь, говорит:

— Ситуация крайне неприятная, поэтому скажу, что руководство во всём разберётся, и все причастные получат по заслугам. Однако сейчас я хотел бы сразу сказать об одном из них, так как этот врач присутствует здесь.

У меня сжимается в солнечном сплетении, пальцы холодеют, но я заставляю себя поднять взгляд. Сначала вижу Добрынина, который сидит рядом с главным, но глядит вниз, на свои руки, лежащие на столе. Потом смотрю на главврача, и тот неожиданно… улыбается!

— Анна Николаевна, Никита Сергеевич сообщил мне, что в первую очередь благодаря вашей своевременной реакции и профессионализму пациента удалось вывести из шока и купировать последствия. Я рад, что не ошибся в вас!

___

* КРУ — контрольно-ревизионное управление, которое проводит проверки в больницах.

Глава 10

Я ошарашенно хлопаю глазами в ответ на это заявление и не успеваю ничего сказать, когда главный уже произносит:

— Всем спасибо, все свободны! Работаем, господа!

А затем мужчина встаёт и целенаправленно идёт в мою сторону.

— Анна Николаевна? — останавливается рядом, и я замечаю краем глаза, что сотрудники вокруг нас не спешат на выход, лица явно горят нездоровым любопытством.

— Да, Александр Васильевич? — честно сказать, представления не имею, что он хочет мне сказать.

Мимо проходит Добрынин, но не притормаживает поблизости, наоборот, обращается к сотрудникам, поторапливая всех на выход.