Без права на развод - Ая Кучер

моей шее. Сразу находит чувствительное местечко.

— Раз мы одни, — шепчет, улыбается. — А Киру забирать через два часа…

— Нет, — я упираюсь ладонями в грудь мужа. — У меня голова не прошла. Я ничего не хочу.

— Ладно. Тогда поедем к врачу.

— Что? Зачем?

— Юль, тебе плохо который день. Не проходит. Нельзя это пускать на самотёк. Нужно обследоваться и понять, что с тобой не так. Вдруг ты… Не знаю, вирус какой-то подхватила?

— Оу. Давай съездим, но ближе к выходным? Уверена, скоро мне станет лучше.

Я выкручиваюсь, придумывая оправдание. Судя по взгляду мужа он мне не верит. Но не настаивает.

Я выскальзываю из его объятий, направляюсь в кабинет. Обычно Рома не против, что я им пользуюсь.

Поэтому я сажусь за ноутбук, открываю сайт вакансий. Перебираю подходящие варианты. А после вздрагиваю, когда дверь резко распахивается.

В кабинет залетает Рома. Взбешённый. Глаза широко распахнуты. Грудная клетка часто вздымается.

— Ты… — шумно втягивает воздух. — Юля.

— Что уже, — я замолкаю, когда вижу в руках мужа бумаги. — Ты полез в мои вещи?

— Раньше ты не была против. Пытался найти кое-что.

Рома взмахивает рукой. Я как заворожённая слежу за свёрнутыми листами бумаги.

Договор.

Тот, что я точно пыталась спрятать от мужа.

Аренда квартиры? Адвокат?

Что именно нашёл Рома?

И как мне сейчас выкручиваться?

Глава 12. Рома

Я не зря всегда говорил, что психологи — шарлатаны. Получили корочку, а дальше болтают всё подряд.

Уверен, этот Александр — тот ещё выдумщик. Молотит, что в голову придёт, а Юля ему верит.

Девушка всегда была доверчивой. Слишком. Особенно к людям, которые этого не заслужили.

Разводят её на бабки, а она не замечает.

Трындец какой-то.

Тайная ячейка в банке, чтобы туда письма относить.

— Понимаешь, Саша посоветовал записывать все чувства: плохие и хорошие, — медленно объясняла Юля вчера вечером. — Особенно то, что меня тревожит. Так легче становится.

— Окей. Написала. Банк тут при чём?

— Потому что это личное. Кира может порвать. А ты только что доказал, что можешь залезть в мои вещи.

Я фигею.

В итоге я остался виноватым.

Понимаю, что отреагировал слишком бурно. Но нервы натягивает всё сильнее. Постепенно начинают рваться.

Раньше у жены никаких секретов не было. А тут сплошные недомолвки. Это бесит. Наизнанку выворачивает.

Я кое-как со своими тайнами ужился. Но не могу принять, что они будут у Юли.

— Роман Романович, — заглядывает секретарша. — Совет директоров перенесли. Поэтому наше совещание тоже отодвинули на завтра. С клиентами я договорилась, новый график у вас на почте.

— Хорошо, спасибо, — киваю, продолжаю втыкать в монитор без возможности сосредоточиться.

Моя секретарша Валерия Николаевна старше меня и Юли вместе взятых. Но женщина старой закалки. Пробивная. Всё делает чётко и без лишних напоминаний.

Все бы так работали — наше отделение стало бы лучшим в стране.

— Что-то ещё? — я спрашиваю, замечая, что женщина не уходит.

— Да? — неуверенно мнётся на месте. — Можно мне уйти пораньше? У внучки температура поднялась, нужно забрать из школы. Я вернусь через пару часов.

— Предупредите всех, чтобы меня сегодня не беспокоили. И можете не возвращаться.

— Спасибо, Роман Романович.

Встреч сегодня нет. Можно сосредоточиться на текущих задачах.

А не получается.

Все мысли несутся в другом направлении. Вроде глазами цифры вижу, а мозги только о Юле думают.

Вроде звучала она убедительно, правду говорила.

Но…

Да, неспокойно мне.

Я тут же сворачиваю банковскую программу, открываю поисковик. Просматриваю разные загородные клубы, куда можно отправиться с семьёй.

Утащу Юлю на выходные.

А там не будет куда сбежать.

И мы поговорим прямо про то, что с ней происходит.

Возможно…

Даже о том, что происходит со мной.

Дверь резко распахивается, я кидаю раздражённый взгляд на посетителя. Грубость не успевает сорваться с языка.

— Юля? Что-то случилось? — поднимаюсь из-за стола, бросаюсь к дочери, которая всхлипывает. — Эй. Что такое?

Кира начинает реветь только сильнее, вешаясь на мою шею. Что-то говорит, но её речь совершенно неразборчива.

Прижимаю к себе малышку, обеспокоенно смотрю на Юлю. Они никогда не приходили ко мне на работу.

Но будь что-то срочное…

Девушка бы мчалась в больницу, а не ко мне.

— Я не позволила попробовать землю на вкус, — спокойно объясняет Юля, бросая детский рюкзак в кресло. — Кира скоро успокоится, через пять минут и не вспомнит ничего.

— Ничерта не понимаю. Почему тогда вы приехали?

— Потому что, Ром, я тебя безумно… Люблю, — прокашливается, но такое ощущение, что хотела сказать совершенно другое. — Но я так больше не могу. У меня собеседование в другом банке.

— В каком?

— Неважно. Я не могу пойти, потому что Киру не с кем оставить.

— Перенеси.

— А потом как? Работу тоже откладывать? Нет, милый. Ты обещал мне одобрить няню? Ты даже не глянул.

— Я пока не решил, какая из них лучше.

— Моё сообщение висит непрочитанным.

Ладно. До этого я ещё не дошёл. Слишком завис на другом. Но я собирался глянуть.

Сегодня. Или завтра. Когда-то.

Если Юля так хочет выйти на работу, то пусть. Но это ведь не значит, что нужно бежать сломя голову.

— Поэтому… — Юля завязывает пояс плаща, треплет малышку по волосам. — Вот так будет выглядеть наша жизнь.

— Как? — торможу.

— День Кира с тобой на работе, день со мной. Не согласен? Тогда сделай уже что-то!

— Ладно, Юль. Я гляну.

Подхватываю малышку на руки, поднимаюсь. Целую в покрасневшую щёчку, глажу по спине. Кира успокаивается, размазывает слёзы и сопли по моей рубашке.

— Вот и чудно, — Юля широко улыбается. — Но собеседование я перенести не могу. Всё, встретимся дома. Кирусь, пока.

Малышка машет рукой, а я поражённо смотрю вслед жене.

Она только что бросила на меня ребёнку и сбежала?

Пока я прихожу в себя от случившегося, Кира уже успокаивается. И пытается залезть в мои документы.

— Нельзя, — перехватываю её, поднимая на руки. — Это важные папины вещи, Кир. Их трогать нельзя.

— Хотю!

Кира тянется, а после дуется и обиженно вздыхает. Успокаивается. Стоит опустить на пол, как дочь тут же срывается с места.

Теперь пытается достать тяжёлые папки из шкафа. Торможу, пока дочь себе не навредила.

— Кирусь, давай договариваться, — предлагаю, опускаясь на корточки. — Мне нужно немного поработать. Порисуешь?

— Ладно.

— А если посидишь тихо, то после работы мы купим тебе мороженое.

— Дя? Плавда?

— Правда.

Юля меня убьёт, но…

Это будет вечером. А пока мне главное, чтобы Кира не убилась сама. Страшно её выпускать из поля зрения.

Но дочь устраивается в кресле, с интересом крутит врученный мною карандаш. Начинает что-то рисовать.

Хорошо.

Отлично.