Измена. Уйти (не) смогу - Юлия Ильская

– Жалко, что ты только сейчас это начал понимать. Вот скажи, Матвеев, зачем женился на мне? Такой простой и немодной? Зачем ребенка заделал? Или ты думал, что дети сразу самостоятельными становятся и внимания не требуют? Зачем я тебе нужна такая? Неухоженная домашняя клуша?! Чтобы издеваться надо мной? Самоутверждаться за счет меня? – я не замечаю, как повышаю голос, слезы текут у меня по щекам. – Я любила тебя, боготворила, пылинки с тебя сдувала. А ты что? Смешал меня с грязью, перед любовницей своей опозорил, поставил ее выше меня. Да разве ты мужик после этого? Ты и сейчас по-мужски поступать не желаешь, только о себе и думаешь. Шантажировать меня надумал! Думаешь, я такая овца? Думаешь, поплетусь за тобой на веревочке? Я твою жизнь в ад превращу, Матвеев! Это еще цветочки. Я так тебя ненавижу, что ни перед чем не остановлюсь, чтобы избавиться от тебя! Имей это в виду!

Илья дергается как от пощечины, губы его бледнеют. Он смотрит на меня с такой болью в глазах, что я бы поверила, если бы не его циничная ложь, если бы он не угрожал отобрать Кирилла.

Он молчит, только смотрит отчаянно, с болью. Мое же сердце глухо. Обида и злость затопили все остальные чувства. Эх, были бы у меня силы, я бы размазала его здесь за все мои слезы, за унижения!

Но я слабая женщина, поэтому я встаю и ухожу. Выхожу на улицу и бросаюсь прочь. Рыдаю и не могу прийти в себя до самого дома. Перед домом еще долго сижу на лавочке, позволяя легкому ветру осушить мои слезы. Мне стало немного легче. Неправда, что месть не приносит удовлетворения. Очень даже приносит. С удовольствием вспоминаю презрение на лицах супругов Свиридовых. Так тебе и надо, Матвеев! Хотел белым и пушистым остаться? Не получится! Надо отвечать за то, что сделал. Пусть все знают, что грозный бизнесмен Илья Матвеев – обычный потаскун и бабник, который собственную жену ни во что не ставит.

Что он способен предать свою семью. Пусть знают, что дел с ним иметь нельзя. А я все для этого сделаю. И мне плевать на его репутацию и его деньги. Он же обо мне не подумал. Мне все равно, что с ним будет. Я хочу избавиться от него навсегда. Он первый начал эту грязную игру, и молчать или терпеть я не буду. Пусть отвечает хоть не перед законом, но перед своей совестью. Хотя откуда там совесть? Кобель, он и в Африке кобель.

Глава 24

Ирина

– Ирочка, что с тобой? Ты плакала? – от внимательного взгляда мамы не укрылись следы слез.

– Да, мам, я встречалась с Ильей и сказала, как его ненавижу, – вздыхаю я и обессиленно падаю на диван.

– Но ты все равно его любишь. И сделать с этим ничего не можешь, – догадывается мама.

Я лишь тяжело вздыхаю в ответ. Что тут скажешь? Мама подходит, садится рядом. Я обнимаю ее, утыкаюсь головой ей в плечо, вдыхая такой родной запах. Она гладит меня по голове и, как в детстве, приговаривает:

– Ничего, все пройдет. Нужно только потерпеть, доченька.

– Сколько? Сколько еще терпеть, мама? Ничего не проходит, боль только усиливается!

– Время все лечит, Иринка, все лечит. Боль, может, и не уйдет, но ты привыкнешь к ней. А когда-нибудь ты поймешь, что ее больше нет, что ты ничего не испытываешь к этому человеку. Ты будешь свободна. Только наберись терпения. Отвлекайся, постарайся меньше думать о нем и сохраняй спокойствие. Чего бы тебе ни стоило, сохраняй спокойствие и действуй с холодной головой.

– Ох, мам, как это сложно, – качаю я головой.

– А ты начни снова рисовать. Я слышала, что это хорошая терапия, – предлагает мама. – За Кирилла не волнуйся, я помогу. Мне все равно сейчас нечем заняться. Папа выздоровел и ухода особого не требует. Ищи адвоката и разводись.

Мама так легко и просто все рассказывает, что мне становится легче. И что это я действительно устроила вселенское горе? Главное – мои близкие здоровы и все хорошо. А чувства… чувства можно на бумагу выплеснуть. Не я первая, не я последняя, от кого муж гуляет. И одна я спокойно смогу прожить, не пропаду. У меня и работа, и квартира, и родители рядом. Все хорошо будет.

На следующее утро звонит Илья и просит встречи. Я вспоминаю слова мамы и призываю себя оставаться максимально спокойной. Не стоит Илья этих слез и переживаний. Мне еще сына поднимать, а я сейчас такими темпами все здоровье угроблю.

Я одеваюсь, Кирилла по дороге завожу к маме. Хорошо хоть ремонт закончился, и они уже живут дома. Я еду в кафе. Отмечаю про себя, что Илья выбрал наше любимое кафе, где мы первый раз с ним согревались после долгой прогулки по зимнему городу.

Только теперь ни к чему вся эта романтика. Поезд ушел, и его не догнать. Он сам все испортил.

Я захожу в кафе и вижу Илью за нашим любимым столиком в самом углу. За ним так удобно было целоваться в тени.

– Привет, – говорю я как можно непринужденнее.

– Привет, – отвечает он. У него красные воспаленные глаза, рубашка помята и криво застегнута, он даже не побрился. Рука так и тянется перестегнуть пуговичку и прикоснуться к щетине. Я сцепляю руки перед собой.

– Что звал? Говори скорее, некогда мне здесь…

– Я всю ночь не спал, Ира, – говорит Илья глухо. – Думал.

– Даже так? – удивленно отвечаю.

– Не смейся, Ириш, выслушай. Мне тяжело это говорить, но я отпускаю тебя. Я согласен на все твои условия, – Илья отводит глаза. – Не из-за твоих угроз, нет. Я понял, что ты никогда не простишь меня. Я осознал, что потерял тебя. И твоя ненависть… Ира, я не хочу, чтобы вот так… Я тоже хочу, чтобы Кириллу хорошо было и тебе. Я хочу хотя бы остаться отцом, если уж мужем у меня так хреново получилось.

– Ты по-прежнему хочешь забрать Кирилла? – хмурюсь я.

– Нет, нет, что ты. Я и не хотел никогда. Я знаю, что ты ему нужна в первую очередь. Я думал, ты испугаешься и вернешься, а там я бы как-нибудь выпросил прощения. Но вчера я понял, что это невозможно. Тебя сломать невозможно, ты сильная, Ир, а я… я мудак, повелся на шлюху. Вот и получил по заслугам.

– Ой, Матвеев, только не надо вот этого самобичевания сейчас, –