Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский
Она попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, и Джейн разрыдалась. Мэтт привлёк её к себе. Пусть поплачет — должно полегчать. Когда он был маленьким, бабушка часто повторяла, что со слезами горе уходит. Стресс, наверное, тоже.
Наконец Джейн отодвинулась от мужа, утёрла распухшие глаза и продолжила:
— Оно, должно быть, было ранено. Не знаю. Во всяком случае, шевелилось вяло. И они... мао-и убили его. А я стояла в кустах и смотрела. Зажала рот руками и смотрела. И всё. На моих глазах убили... живое, разумное существо, а я просто стояла и смотрела. Это не гуманно! Не научно!
Джейн задохнулась от нахлынувших чувств. Выдохнула и грустно покачала головой:
— Тело потом ритуально отдали муравейнику. Там, — она махнула рукой в сторону леса, — большой такой муравейник есть.
“Просто огромный!” — подумал Мэтт.
— А через пару дней муравьёв в деревне стало так много, что старейшина отправил воинов приструнить Муравьиного... как сказать по-английски? Пастуха, что ли... Кстати, это интересно! — Джейн слегка оживилась. — Мао-и поклоняются Муравьиному пастуху, но в то же время он им служит. Это отсылает нас...
Мэтт узнал этот тон: Джейн села на любимого конька. Она часами может рассуждать о какие-то исследованиях, школах, направлениях. Он как-то засёк время — и выяснил, что Джейн может рассказывать о чужих обычаях и ритуалах без перерыва три часа сорок две минуты. Потом ей нужно выпить чаю с имбирём, а потом она готова продолжать, но ему на дальнейшую лекцию не хватило терпения.
Мэтт осторожно взял жену за плечи и негромко спросил:
— Джейн, милая, что было потом?
Мужчины, отправленные призвать Муравьиного пастуха к порядку, не вернулись. Когда за ними послали мальчишку, он вернулся, вопя во всё горло: вокруг муравейника лежали облепленные муравьями тела.
Тогда Джейн поняла, что пора спасаться.
Радиотелефон молчал: она разобрала трубку и обнаружила перегоревшие контакты и пару муравьиных трупиков.
Муравьи заполонили всё вокруг. Они постоянно кусали кого-то, их давили, а они набегали снова и снова.
Джейн казалось, что они следят за ней. За всеми. Слушают, что люди говорят. Смотрят, что люди делают. Запоминают. И уносят полученные знания в лес, к тому муравейнику, в котором исчезли куски мёртвого чужака.
Ей было страшно. Казалось, муравьи обрели странный, нечеловеческий разум. И этот чуждый разум следил за людьми и силился понять их. Или ждал, когда можно будет их уничтожить.
Обнаружив муравьёв, выстроившихся по периметру её лежака, Джейн не выдержала. Покидала в сумку то, что сочла необходимым, и убежала сюда, на остров в центре озера.
На следующий день она в ужасе слушала приглушённые расстоянием крики, доносящиеся из деревни. С тех пор она не видели никого из местных. Вообще никого живого, не считая рыб, плескавшихся в озерце.
Мэтт хотел спросить, сколько дней она провела здесь без питьевой воды и пищи, но не сумел. Слишком страшно услышать ответ и осознать, как долго страдала его Джейн, его милая Джейн.
Он заставил себя думать о будущем, а не о прошлом.
Солнце в зените жарило и томило. Они прятались в тени дерева, раскинувшего крону почти на две трети островка, но жарко было всё равно.
Мэтт и Джейн говорили и говорили. О Фриско и Рио. О коллегах Джейн и маленьком ресторанчике на Девятой улице. О кошке их соседки, миссис Стоуди, и о последних выборах.
О том, что надо уходить к побережью, туда, где стоит “Красотка”. Плыть к цивилизации, подальше от всей этой чертовщины.
Мэтт уловил краем глаза движение на берегу. Он поднял голову и увидел туземку. Она стояла на том берегу и смотрела на них. Даже через расстояние видно, как ярость исказила её черты. Женщина грозила ему кулаками, взметнув руки над головой. Мэтту показалось, что существо внутри неё тоже гневно грозит своими жуткими трёхпалыми лапами. Но это просто воображение: разглядеть её живот он не мог.
Он инстинктивно прижал Джейн к себе.
— Раздавишь! — придушенно вскрикнула жена.
Подняла голову.
— Что случилось? Что там?
Мэтт неохотно отпустил её, с трудом заставив себя разжать руки. Джейн обернулась и увидела туземку.
— Это Аббэ, — удивлённо произнесла Джейн. — Когда она успела?... Я видела её в начале недели, и она не была беременна!
Голос жены дрожал тревогой, но Мэтт был рад. Значит, эта женщина действительно странная, и ребёнок у неё странный. С ними что-то не так, а он, Мэтт Робертс, не сошёл с ума.
Туземка вытянула руку в сторону их островка, словно повелевая кому-то схватить их и покарать.
Муравьям. Мэтт был уверен, что трава вокруг неё колышется от тысяч муравьёв.
Он спросил:
— Джейн, муравьи плавают?
Жена странно покосилась на него и сказала:
— Плавать в общепризнанном смысле они не умеют. Но некоторые виды могут создавать что-то вроде плота из собственных тел. Ну, такой ком, который держится на воде. Через ручей мостик могут соорудить.
Эти, видимо, так не умели. Но кто знает, не сможет ли эта сумасшедшая с существом внутри их научить?
Женщина на берегу неожиданно что-то прокричала. Джейн поморщилась.
— Что она говорит?
— Что я потаскуха и что ты пожалеешь.
Туземка уселась на траву, снова странно подвернув ноги, и принялась оглаживать выпирающий живот, словно разом потеряв интерес к островку и к людям на нём.
— Мэтт, Аббэ не была беременна! Во всяком случае, не на таком сроке. Что тут происходит?!
Лицо Джейн исказилось, губы дрогнули. Усталая, измученная и растерянная, она готова была разрыдаться.
— Не знаю, милая. Знаю только, что надо отсюда валить. Чего боятся эти чёртовы муравьи?
Джейн дрожащими губами выдохнула:
— Огня...
Мэтт принялся ходить из стороны в сторону. Нужно устроить пожар. Отвлечь туземку и устроить пожар. И бежать к берегу. Плыть к катеру и спасаться.
— Джейн, милая, слушай меня внимательно. Когда совсем стемнеет, ты должна будешь отвлечь эту женщину. Я переберусь на остров с другой стороны и устрою пожар возле её чёртова муравейника. А потом мы побежим. К побережью, вон туда, — он еле заметно качнул головой. Ты поняла?
Она кивнула и сжала губы, еле сдерживаясь, чтоб не броситься к нему и не заплакать снова. Не кричать: “Не бросай меня!”,
