Бывшие. Соври, что любишь - Даша Черничная

Кривлюсь, не могу выпрямиться, потому что все болит.

— Все в порядке, — выдавливаю из себя я.

Кажется, что наконец все закончилось, но тут слышится вой. Мой сын. Смотрит на еле стоящую меня, а потом с диким ревом несется на Олега и толкает его. Жестко.

Олег прикладывается об асфальт, но быстро собирается и встает. Драка теперь уже конкретно двух ребят. Присоединяется Глеб, который хочет разнять пацанов. Он тянет Олега за рюкзак.

Неожиданно молния трескается, и все содержимое рюкзака вываливается на асфальт.

Книги, ручки, тетради, и… баксы…

Воцаряется тишина, снова.

Олег зажмуривается, а Глеб поднимает на него злобный взгляд.

Медленно, нерешительно нарастает волна из разных голосов:

— Резник украл…. Не Стафеев…. Жесть… Олегу пиз… Значит, это был не он….

— Стоп! — орет Анна Сергеевна. — Все участники драки немедленно в кабинет к медсестре, а после в мой кабинет. Классные руководители, проследите! Максим Аристархович, Ульяна Романовна, тоже не расходимся, где мой кабинет, помним? Остальные — быстро на урок!

Она проходит между участниками драки, цокая каблуками, опускается на корточки, собирает деньги и кладет их обратно в рюкзак Олега, оборачивается на него.

— Олег, твоим родителям я позвоню сейчас же.

Максим наклоняется ко мне:

— Сама идти можешь?

— Конечно.

Забираем своих детей. Я — Лешку, Максим Глеба.

У обоих одинаковый вид. Ссадины, порвана одежда, лицо раскрасневшееся, волосы всклокочены. Вопросов о том, что случилось, я не задаю, сейчас это будет выясняться в кабинете у директора, поэтому спрашиваю только:

— Леша, Глеб, вы как? Нужно показаться медсестре? Что-то болит?

— Ничего, — отвечают хором.

— Мам, мы в порядке, — уверяет меня Лешка и косится на Глеба.

Они переглядываются, кивают друг другу. Немой диалог.

— Пойдемте, — говорит Максим и подталкивает нас с Лешей.

Я делаю несколько шагов. Далеко уйти не получается, потому что боль простреливает бедро. Чувствую, как по колготкам ползет стрелка. Отворачиваюсь от детей и отвожу полу юбки.

Синяк уже наливается, из царапин проступила кровь, а колготки вообще выглядят ужасно. Надо бы их снять, потому что стрелка дошла до колена.

Я чувствую, как со спины ко мне подходит Максим. Заглядывает мне через плечо, но я тут же прикрываюсь.

— Нормально, говоришь? — спрашивает хмуро. — Пойдем.

Берет меня под талию, другой рукой машет детям.

Я благодарна Никонову, потому что сама вряд ли поднялась бы по лестнице. Помощь мне точно нужна.

В кабинете директора Максим сажает меня на стул, а я тут же хватаюсь за порванную ткань, чтобы нога не оголилась до неприличия. Никонов видит это, снимает с себя пиджак и набрасывает мне на ноги.

Садимся в один ряд. Я с Лешкой, а рядом Максим с Глебом. Напротив рассаживаются три других мальчика, потом присоединяется Олег. У него заплаканное лицо.

Анна Сергеевна изучает нас всех пристально. На меня уже не смотрит свысока, лишь бросает короткий взгляд.

А у меня за спиной словно поднимается стена. Ощущение, что я больше не одна и вывезу все — и даже больше.

Глава 20

Ульяна

— Я просто хотел себе новый айфон! — ревет Олег и смотрит на родителей. — Вы отказали мне! Сказали, чтобы ходил со старым! А я хотел новый!

Мальчик кричит на весь кабинет. Родители Олега краснеют. Мать от стыда, отец от злости.

Резники — достаточно обеспеченная семья, и я думаю, что деньги на телефон у них точно есть. Почему ребенку не покупают последний айфон, я понимаю прекрасно. Не слишком ли дорогая игрушка для пятиклассника?

— Мы купили тебе телефон в начале года! — выкрикивает Резник-старший. — Но ты через месяц разбил его к хренам!

— Я же нечаянно! — Олег уже икать начал от истерики, а его отец кричит все громче и громче.

Мне жаль в этой ситуации всех: и Олега, и Лешку, и даже Глеба, ведь я уверена, что Максим провел с ним беседу.

— Ты че вообще с баксами делать собирался?! Спекулянт! — Олегу прилетает подзатыльник.

— Я-я-я думал, получится купить!

Сердце обливается кровью. Мне больно за всех детей, присутствующих тут.

— Я предлагаю успокоиться, — выдает Максим. — Хорошо, что правда выяснилась, так что я думаю, Олегу стоит извиниться перед Лешей. Судя по тому, что мне рассказывал Глеб, мальчик столкнулся с травлей не только со стороны одноклассников и старших школьников, но и преподавательского состава.

Резко поворачиваюсь в сторону директрисы — та выглядит удивленной. Опускаю взгляд на Лешу. Он прячет глаза.

А мне не говорил… Как же так?

— Я впервые слышу об этом! — шокированно произносит Анна Сергеевна.

Максим продолжает невозмутимо:

— Насколько я понял, речь идет об учительнице английского языка.

— Но что она сделала?

Воцаряется тишина. Леша опускает голову.

— Она сказала, что Леше место в тюрьме, — говорит уверенно Глеб.

— Да, она так говорила, — кивает Олег, подтверждая слова одноклассника.

— Леша, это правда? — спрашиваю у сына.

— Да, мам, — отвечает тихо.

— Что же это делается такое! — возмущается директриса.

— Анна Сергеевна, уже понятно, что у вас бардак в школе. Какая-то работа по воспитанию детей вообще проводится? Сколько мы здесь собираемся, я ни разу не видел психолога. Такое ощущение, что в вашей школе никому нет дела до психологического состояния детей. — Максим давит взглядом на директрису.

Та бледнеет, тут же принимаясь нервничать. Конечно, я более чем уверена, что она в курсе, кто отец Максима и какую должность он занимает в министерстве образования. Ее можно размазать после одного звонка Максима.

— Что вы, что вы! Максим Аристархович, я обещаю вам, в ближайшее время разберусь во всем. По поводу драки — мне нужно понимать, что произошло, — тут же подбирается и берется за дело.

Мальчики снова опускают взгляд. Никому не хочется быть доносчиком.

— Алексей? — директриса дает слово моему сыну.

Лешка вздыхает.

— Олег обозвал меня бедняком, — начинает говорить тихо. — А еще сказал, мол, папа от нас ушел, потому что я воровал у него деньги. А это не так!

Сжимаю руку сына, давая понять, что я рядом.

— Он еще обзывал его матом, — вступает Глеб и упрямо смотрит на Олега.

Битый час мы сидим у директора. Все вымотаны, дети дико устали, да и взрослые устали, всем хочется разойтись по домам.

После долгой беседы, нравоучений и лекции о том, что