Мой запретный - Виолетта Роман

Лука отодвигает один из стульев. На этот раз мне и спорить не хочется. Так приятно становится от его внимания. Да и Лука ведет себя тихо и спокойно. Будто не только я, но и он устал от бесконечных игр.

- Шоколадное мороженое, что-то ещё? Кофе, коктейль? – спрашивает он, деловито осматривая бар. – Я, конечно, не бариста, но латте на машинке смогу замутить.

Варламов такой смешной в своей заботе и искренней озадаченности.

- Просто мороженое, - улыбаюсь, подперев подбородок ладонью, наблюдаю за тем, как он направляется в сторону кухни.

Когда остаюсь одна, верчу головой в разные стороны с интересом изучая интерьер зала. У дальней стены развешены фотографии. Каждая в рамке и с подписями. Измученная любопытством, направлюсь к ним. И на первой из них вижу Луку. Он у клети. С голым торсом и влажными от пота волосами. На его лице несколько гематом и ссадин, а судья, стоящий подле, поднимает его руку вверх. Победитель. У него даже в глазах это прочесть можно. Столько силы и мощи в нем сейчас, и Лука на фото так не похож на того Варламова, к которому я привыкла. Это очень странно. Я будто загипнотизированная стою и пялюсь на него и, только спустя несколько мгновений, понимаю, что моя кожа усыпана мурашками.

Рядом с этим фото общее, как я понимаю, всего клуба Варламова. Самого Луку замечаю во втором ряду. По центру стоит высокий, коренастый мужчина, по всей видимости, их тренер. Рядом с ним узнаю Илая Неймана. Столько боёв с ним провела у телевизора. Мне нравится, как он дерётся на ринге. Всегда идет напролом. И помню его последний бой, то ужасное поражение. Не знаю, что с ним случилось, но мне кажется, в тот вечер он был надломленным.

- Меня нашла? – раздаётся за спиной смеющееся. Обернувшись, краснею.

- Нейман. Илай. Я смотрела с ним последний бой. Скажи, он ушёл из спорта навсегда?

Лука приближается ко мне. Весь путь он ни секунды не отводит взгляд от фото на стене.

- Он вернулся. И очень скоро ты увидишь, как на него надевают чемпионский пояс, Ослик, - когда Лука говорит об этом, на его губах такая тёплая улыбка, а в глазах гордость.

- Я помню тот бой.

Он кивает.

- У него были причины проиграть. Ты идешь? – Варламов поднимает в руках банку с мороженым.

- Куда идти?

Он качает головой и, схватив меня за руку, ведёт за собой. Я немного растеряна. Лука сейчас действует так напористо. И в его руке моей ладони так тепло и уютно. Я вдруг понимаю, что устала от нашего противоборства и постоянных войн. Хочется ни о чем не думать и просто побыть рядом.

Лука тянет меня в коридор, мы поднимаемся по крутой железной лестнице наверх. Он открывает дверь, и мы выходим на крышу. Справа от нас два кресла и небольшой навес, а над нами... усыпанное звёздами ночное небо.

- Я подумал, чего мы будем сидеть в душном зале, когда можем побыть здесь.

Я стояла и смотрела на небо. На моих губах застыла счастливая улыбка.

- Но, если хочешь, можем спуститься, - раздалось его неуверенное. Я опустила взгляд.

- Нет, тут здорово!

Лука уже устроился в кресле. Он подозвал меня рукой. Приблизившись, я устроилась в стоящем напротив. Между нами оставалось около метра расстояния. Лука нахмурился, будто это ему ужасно не нравится. Всучив мне ледяную коробку с ложками, вдруг подался вперёд. Схватив кресло за подлокотники, он вдруг поднял его вверх и вместе со мной пододвинул вперёд. Вплотную к своему. А потом, словно ни в чем ни бывало, уселся обратно в своё. Теперь мы были так близко друг к другу, что мои ноги упирались в его кресло, оказавшись в плену его широко разведённых ног.

Он резко дёрнул бедрами, сжимая мои. Я вздрогнула, поднимая на него удивлённый взгляд.

- Не спи, Ослик, а то мороженое растает, - подмигнув, протянул мне ложку. Я дотронулась до столового прибора, и мой мизинец лёг на его ладонь. Меня будто шарахнуло током. И такое тепло разлилось от того места, где наши тела соприкоснулись. Лука тоже замер. Когда я подняла глаза, в его плескались языки пламени.

Он дёрнулся. Всего одно движение рукой - и я в его плену. Разве так возможно, чтобы весь мир сужался до одного человека? Верней, до голубых глаз с мелкими тёмными вкраплениями или изогнутых губ с небольшим шрамом.

Он тянется ко мне. Неспешно, так, что я уже чувствую кожей его дыхание. Он хочет этого, да и я не меньше, но та кухарка никак не идёт из моей головы.

- Стой, - шепчу, а сама себя ненавижу. Потому что сама хочу этого не меньше его. Но чёртова гордость не даёт успокоиться. Не дает забыть.

Он замирает. Упирается лбом в мой, сжимая затылок ладонью. В глаза мне смотрит неотрывно, а потом на губы взгляд опускает.

- Уверена? – шёпотом, надсадно.

Конечно же нет! Даже наоборот. Уверена, что не хочу, чтобы он останавливался! Но когда я опускаю взгляд вниз и цепляюсь им за край тату с изображением той самой кухарки, злость во мне подобна напалму. Вспыхивает, сжигая всё тёплое и нежное, что успело созреть.

- Остынь, Лука, не то мороженое потечёт, - отталкиваю его ладонью. Он щурится, с недоверием наблюдая за мной. Странная? Да, пусть так. Он и сам ведёт себя не лучше.

Варламов так ничего и не говорит. Просто открывает крышку десерта и, набрав полную ложку мороженого, забирает его в рот. Я снова повелась на его игры.

- И вообще, - произношу, прочистив горло. – Я хочу, чтобы ты уяснил раз и навсегда. Между нами нет, и ничего не может быть, Варламов.

Он изгибает бровь

- Это почему?

- Потому что с таким как ты, я в жизни не начну отношения! Что за глупые вопросы?! В общем, либо я пошла, либо больше никаких