Семья волшебников. Том 4 - Александр Валентинович Рудазов

огоньки, искры, вспышки. Волей Маяры Дантелли изображение отдалилось, захватило ночную сторону, и стало видно, что проплешина поистине гигантская.

– Ох ты ж кирова ты кирота! – выдохнул Альянетти, вцепившись в подлокотники. – Это что за гоблиново дерьмо?..

– Коллеги, а я всего пару лет назад разглядывал Бартаэлон в зрительную трубу, – растерянно сказал Ир Кенч. – Там такого не было.

– О да, они так быстро растут, скажите, – умиленно сказала Лахджа. – Еще вчера наш малыш агукал в кастрюльке, а сегодня уже покрыл плесенью половину планеты.

– Ну не половину, не преувеличивайте, – сказал Ганцара, приглушая музыку. – Процентов десять, может быть.

– Ничего, у них еще все впереди. Я в них верю. Пройдет еще пара лет, и будет половина, потом весь мир… а там они и на Парифат вернутся. Жду с нетерпением, а вы?

– Дегатти, угомони своего фамиллиара! – рявкнул Харабба, глядя в небо, на далекий Бартаэлон. Его рука тянулась к дужке очков, хотя он и понимал, конечно, что до другой планеты его дурной глаз не добьет… не добьет же?..

Майно мрачно смотрел на серое пятно, уродующее прекрасную планету. Его охватили дурные предчувствия. Возможно, обвинение в геноциде сменится обвинением в создании общемировой угрозы.

Ну не надо, не примазывайся. Это не ты их создал, а твоя матушка.

Значит, обвинят, что не уничтожил в зародыше, а позволил окрепнуть, разрасти сь и сбежать, никому даже не сообщив.

– Так. Эм… м-да. Мы хотели осуществить контакт, – поскребла переносицу Кайкелона. – Мы же не передумали?

Волшебники заерзали в креслах. Не все уже хотели продолжать начатое. Но идти на попятную, когда они так браво и решительно взялись за дело, да еще на судебном процессе, было как-то недостойно. Тем более, на них смотрят зрители, дальнозеркальные каналы передают ход заседания…

– Конечно, не передумали, – радостно сказал Локателли. – По-моему, все стало гораздо интереснее! Как много нового мы сегодня узнали о Бартаэлоне!

– Зачем такой пессимизм, коллеги? – укоризненно прозвенела Камелия Пакс. – Быть может, они просто заняли столько места, сколько им необходимо, а теперь живут в гармонии с природой, сберегая богатство флоры и фауны?

– Из чьих угодно других уст это прозвучало бы иронией, – сухо произнесла Кайкелона Чу.

– Ну-ну, я тоже считаю, что не нужно сходу огорчаться, – улыбнулся Локателли. – Давайте для начала с ними поговорим. Мы хотели установить контакт – вот мы его и установим. Продолжайте, мэтресс Дантелли.

– Конечно, – немного смущенно сказала волшебница. – Что мне им послать? И… куда именно?

– Ммм, дайте подумать, – погладил бороду Локателли. – Да. Отправьте им световые сигналы. В большом масштабе, чтобы было хорошо различимо. Парифатские буквы. Отправьте слово «Астрид».

– Хорошо, а потом?

– А потом подождем реакцию.

Штуковина снова заработала. Дантелли несколько раз дернула и подкрутила тут и там, и посреди серого пятна засветились шесть алых букв. Астрид при их виде аж раздулась от важности. Потому что еще ничье имя, знаете ли, не занимало полпланеты.

Ну хорошо, не половину, а всего десять процентов. Но тоже, знаете ли…

– Интересно, смотрит ли сейчас кто-нибудь на Бартаэлон? – шепнула она Веронике. – Астрономы наверняка же смотрят?

Несколько минут ничего не происходило. И очень сложно было сказать, происходит ли что-то вообще. Слишком громадное расстояние и слишком крошечные существа. Не окажись их город настолько исполинским, не расползись их цивилизация на такую немыслимую площадь, искать пришлось бы гораздо дольше.

Но спустя некоторое время что-то начало… происходить. Астридианцы по-прежнему жили гораздо быстрее людей. Для них несколько минут – как несколько дней. Они, конечно, быстро заметили эти сигналы, и у них, судя по всему, нашлись знатоки парифатского языка, потому что посреди их сверхгорода замерцали линии. Тончайшие, но вполне читаемые, тоже складывающиеся в буквы.

Астридианцы ответили: «П… РИ… ВЕТ… СТВУ… ЕМ КО… ЛОС… СОВ ПА… РИФА… ТА. МЫ… ХОТИ… М МИР…».

– Они хотят мир?! – подался вперед Альянетти. – Наш мир, что ли?!

«…А», с запозданием появилась последняя буква.

– Ну вот, они хотят мира, – порадовался Локателли. – Как мило, не правда ли? Всегда приятно, когда кто-то хочет мира.

– Приятно, – кивнул Даректы. – Коллеги, я правильно все понял? Шесть лет назад они жили в террариуме. Сейчас их город занимает около десяти процентов Бартаэлона – планеты, что всего в полтора раза меньше Парифата. Нигде нет ошибки?

– Смотрите, коллеги, – произнес Хаштубал, деловито хрустя шеей. – До Бартаэлона сто миллионов вспашек. Я долечу за пару часов. Разгонюсь до полусвета, раскалюсь до десяти тысяч кипятков и врежусь в них. Планета превратится в брызги, и проблема исчезнет.

– Да вы что, с ума сошли?! – аж подскочил Брюден Ганцара. – Такую красивую планету!..

– Уничтожить вместо того, чтобы спасать, – хмыкнула Кайкелона Чу. – В этом весь вы, мэтр Хаштубал.

– Спешите, мэтр Хаштубал, – укоризненно сказал Локателли. – Сильно спешите.

– Поставим на голосование? – хмыкнул Хаштубал.

– Нет. Я напоминаю присутствующим, что Мистерия принципиально нейтральна. Мы только отражаем угрозы, направленные на нас или весь мир, потому что мы – его часть. А здесь пока что речь ни о чем подобном не идет.

– Ладно, вернемся к этому вопросу через несколько лет, – пожал плечами Хаштубал. – А что с Дегатти?

– А вот насчет этого мы как раз проголосуем, – кивнул Локателли. – Коллеги, теперь, когда мы благополучно установили контакт – кто за то, чтобы попросить обитателей Бартаэлона решить судьбу мэтра Дегатти?

Стали подниматься руки. Одна, две, три… восемнадцать. Пятнадцать ректоров и три президента, включая председателя Локателли.

– Кто против?

Семнадцать рук. Майно, понятное дело, не голосовал.

– Что же, большинство в два голоса, – кивнул Локателли. – Мэтресс Дантелли, передайте им, пожалуйста, то, что я продиктую.

Судя по всему, астридианцы были взбудоражены посланием с далекой планеты, потому что в этот раз ответили почти сразу же. И они явно воспользовались паузой, чтобы лучше обустроить сигнальную систему, поскольку буквы появлялись без задержек. А штуковина Дантелли отправляла и принимала послания мгновенно, невзирая на громадное расстояние.

«В НАШИХ ИСТАХ СОХРАНИЛИСЬ ПРЕДАНИЯ О ВЕЛИКОМ ПОТОПЕ», – мерцало на далеком Бартаэлоне. – «МЫ ПОМНИМ ГНЕВ И КАРУ АСТРИД. НАШИ ПРЕДКИ СОГРЕШИЛИ ПЕРЕД НЕЙ, НАЧАЛИ БРАТОУБИЙСТВЕННУЮ ВОЙНУ И БЫЛИ НАКАЗАНЫ».

– Сообщите им, что Астрид Дегатти – не божество, а маленькая девочка, – велел Локателли.

– Не надо!!! – истошно заорали сверху.

– Сообщите, сообщите.

«МЫ ЗНАЕМ», – последовал ответ. – «ДОМ КОЛОССОВ БЫЛ ИЗУЧЕН ПРЕДКАМИ. АРХИВНЫЕ ЛЕТОПИСИ ПЕРВОКОРАБЛЕЙ СЕЙЧАС ПЕРЕЧИТЫВАЮТСЯ».

– Попросите их высказать свое мнение, – предложил Локателли. – Передайте, что мы будем ориентироваться на их пожелания. Спросите, выдвигают ли они обвинение и есть ли у них претензии.

На этот раз пауза оказалась длиннее. Видимо, астридианцы тоже устроили диспуты, дебаты… возможно, какое-нибудь общепланетарное голосование. Но в конце концов ответ пришел:

«МЫ