Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский
Берг не сможет калечить человека для смеха. Он не будет и помогать из сочувствия. Так человек ли он?
Некоторые считают ревенаторов ошибкой природы. Другие думают, что душеловы – порождение Той стороны. Для кого-то они лишь инструменты судьбы. У ревенатора нет души, нет страхов, нет радостей. Можно ли остановить судьбу? Люди не могут ничего противопоставить фатуму, а ревенатор, он может?
Берг опустил голову, допил сыть, плеснул себе ещё и, с сожалением поглядев в чашку, поднялся.
– Эх, придётся отойти.
Ушёл в кусты.
Ингвар проводил его взглядом. Вздохнул, вытащил из-за пазухи маленький полотняный мешочек. Последний.
Может, стоит просто забыть? Кто они ему, эти Фирдевальды, эти пленники, вообще все эти люди? Никто! Пусть живут и умирают, как могут. А Ингвар пойдёт своей дорогой. Заработает на следующую порцию порошка, еду и кров. Может быть, кто-то даже скажет ему «спасибо».
Память упорно подставляла ему портреты. На трёх человек лишь одна пара глаз. Безумие. Одержимость.
Он дотянулся до чашки Берга и всыпал туда весь порошок. Слегка взболтал – и порошок растворился, не оставляя следа. Аккуратно поставил чашку на место, плеснул сыти с ягодным ароматом себе.
– Хороша, – заметил Берг, появляясь из-за деревьев. – Шесть трав, немного мёда и сушёная малина.
– Вкусно, – согласился Ингвар.
Берг уселся на место, взял чашку, добавил тёплого напитка, слив остатки из котелка. Ингвар уставился в огонь и думал о волшебном лесе. Среди тонких светлых стволов притаилась лиственница с вечнозелёными хвоинками.
…вот сейчас ещё можно отвлечь Берга.
Маленькие розовые цветочки застилают пряничную поляну от края до края, и если принюхаться, то можно уловить тёплый запах печива с лёгкими нотками мёда, корицы и муската.
...ещё можно выбить чашку у него из рук. Ингвар застыл, как статуя.
Ещё можно ему помешать. Думай о лесе. Смотри, какие тонкие веточки с резными листочками. Слушай, как шумит ветер в кронах. Молчи.
Уже нельзя.
Берг допил сыть, потянулся.
– Что-то меня разморило. Странно. Я…
Ревенатор сунулся в поясную сумку, хотел достать что-то, но не сумел. Неодолимая сила порошка заставила его обмякнуть и, блаженно улыбаясь, уйти в страну грёз.
Такая доза уносит человека в забытьё. Это не сон даже, а почти смерть. Видения, невозможно прекрасные и чудовищно жуткие, видения из самых глубин памяти, из-за порога Врат.
Пока душа Берга не здесь, нужно действовать. Только так он не сможет вернуться. Ингвар вскинул руки к вискам и сжал голову. Что же я делаю?
Прости, ревенатор. Но мне не остановить тебя по-другому. Тебя вообще не остановить. Наверное, это всё-таки судьба.
Ингвар вытащил из-за пояса нож. Боль поселилась в левом виске и пронзала его до алых вспышек в глазах. Нужно больше спать. И меньше волноваться.
Наставник говорил: начал дело – заканчивай.
...он оставил тело Берга там же, на поляне. Не стал трогать его вещи. Ни еду, ни деньги, ни амулеты, ни драконью кровь. Прости, ревенатор.
До замка совсем не так далеко, как казалось. К рассвету он уже оглядывал замковые стены и ров, на дне которого темнела мутная густая грязь.
Прикинул, как будет перебираться через это месиво, а потом пытаться взобраться на стену, высящуюся почти на четыре человеческих роста, – и решительно пошёл прямо по опущенному мосту. Если кто-то заметит, можно будет сказать, что ревенатор передумал и решил взять заказ.
Со стороны псарни послышался лай, но людей не было видно. Тёмные предрассветные сумерки пытались не пустить человека, сгущаясь плотной стеной, но Ингвар вошёл в них, словно в воду.
Никто так и не остановил его, не окликнул. Он постоял у приоткрытых ворот, прислушиваясь, и проскользнул внутрь.
Дверь, в которую он входил днём в сопровождении глухого Хью, была приоткрыта, будто кто-то только что вышел. Ингвар пожал плечами и прошёл внутрь. Судьба.
Сначала в комнату с портретами. Он крался неслышной тенью, но старался зря. Никто не встретился ему на пути. У комнатки Ингвар снова замер, прислушиваясь, но не услышал ничего кроме собственного дыхания. Боль в виске усилилась, и он с силой саданул кулаком по стене, чтобы отвлечься.
Дверь не заперта. Внутри также пусто, как и днём. Ревенаторы видят в темноте, но здесь, в комнатушке без окон, слишком черно. Он вышел в коридор и дошёл до второго поворота, где видел факел. Вынул его из крепления и вернулся. В комнате сунул в скобы на стене напротив картин.
Вырезал портреты из роскошных рам, брезгливо стараясь не касаться мастерски нарисованных увечий. Изрезал полотна тонкими полосами, бросил в угол подальше от рам, ткнул факелом в обрезки.
Теперь в подвал. Нужно сломать кольца. Почему-то если личная вещь повреждена, она теряет способность приводить ревенатора к хозяину. Искать душу по волосам, обрезкам ногтей или другим частям покойного тоже бесполезно.
Ингвар спустился на первый этаж. Замок большой, но малообжитый. Иди туда, где нет пыли, где пахнет людьми, и найдёшь вход в подвал.
Ревенатор шёл осторожно, но быстро. Чем скорее он покончит со всем этим, тем лучше. Сначала он чуть не забрёл на кухню, но приглушённый дверями голос кухарки, распекающей кого-то за разбитый горшок, и усилившийся запах еды помогли ему понять, что он ошибся.
Со второй попытки он нашёл то, что искал. Дверь не заперта. Похоже, в этом замке закрыта только комната несчастной Тильды.
Одинокий чадящий факел не освещал подвальный коридор, а скорее делал его ещё темнее. Едва он открыл дверь, скрывающую камеры, как тяжёлый запах разложения ударил в нос, вышибив дыхание. Он долго боролся с тошнотой, сглатывая едкую желчь. Слышал тихие шорохи там, впереди, и не мог заставить себя шагнуть в вонючую беспокойную темноту. Точно знал, что не бывает оживших мертвецов, – и не мог.
Это крысы, Ингвар. Это просто крысы.
Ноги сделались ватными, а руки такими слабыми, что он едва не выронил факел. Нельзя отступать. Не может судьба решить, что для её великих дел в этом подвале слишком мерзко пахнет или слишком подозрительно шуршит.
Давай, Ингвар, давай. Сумел выйти когда-то из Врат, сможешь и теперь. Ведь там было страшнее, правда?
Он сделал, наконец, маленький шаг вперёд. Затем ещё один. Потом стало легче.
Мертвецы – и свежий, и тот, что испустил
