Первый Предтеча - Элиан Тарс
Ионов с трудом вспоминал события вчерашнего вечера. Перепил — и сам ведь не заметил, в какой момент так перебрал.
Ректор продолжал смотреть на него с укором, явно наслаждаясь моментом. Ионов сжал кулаки под столом. «Сука, ты мои деньги взял. Огромную взятку! А теперь ещё и выпендриваешься тут, важности на себя напускаешь!»
— Что ж, — наконец произнёс Бестужев, откидываясь на спинку кресла. — Надеюсь, вы понимаете, Борис Петрович, что возвращение на учёбу — это не просто формальность. Вам предстоит пересдать все экзамены. Включая естественную фармацевтику.
Ионов поморщился. Естественная фармацевтика. Как же он ненавидел этот предмет. И ещё больше — преподавателя, который его читал. Особенно вчера вечером.
Он сглотнул и собрался с духом.
— Ладимир Аркадьевич… Я на всё согласен, но можно мне не Северскому сдавать предмет? У нас с ним… недопонимание. Может, кто-то другой с кафедры примет экзамен?
Ректор чуть приподнял бровь, и на его лице мелькнуло что-то… похожее на удовлетворение? Но тут же сменилось выражением печали. Притворной, насквозь фальшивой грусти, от которой Ионова передёрнуло.
— Боюсь, Борис Петрович, у меня для вас печальная новость, — произнёс Бестужев, совершенно не кажущийся опечаленным. — Славный молодой преподаватель Антон Игоревич Северский… умер пару дней назад. И экзамен принять у вас не сможет.
Ионов замер, не веря своим ушам.
— Как… умер? — выдавил он. — Я его вчера видел!
Ректор на мгновение напрягся, его взгляд стал острым и цепким.
— Видели? Где именно? В котором часу?
— Ну… — Борис растерянно моргнул. — В таверне «У Петра»! Часов в девять, наверное. Ну… — замялся студент, не уверенный, сколько было на самом деле часов. Пару секунд подумав, он выпалил: — Или чуть позже! Он там ел, а потом… — Он осёкся, не желая вдаваться в подробности. — В общем, он был жив. И перстень при нём был, я не мог ошибиться.
— О как, — медленно кивнул Бестужев. — Но давайте будем честны, Борис Петрович, ошибиться вы вполне могли, с вас станется. Как бы то ни было, в нашей Академии Антон Игоревич преподавателем больше не числится. Если он жив, остаётся только пожелать ему крепкого здоровья. Ну а вас не смею больше задерживать. Удачи с пересдачами.
Ионов поднялся, всё ещё пребывая в ступоре, и направился к выходу.
Ректор остался один. Он откинулся на спинку кресла и задумчиво постукивал пальцами по столешнице.
«Пу-пу-пу, — мысленно произнёс он. — Интересно. Очень интересно».
Это ведь Ладимир Аркадьевич лично преподнёс Северского «уважаемым людям». Тем самым громилам с юга города, которые умеют выбивать долги быстро и качественно. Деньги ректор получил ещё вчера днём — всю сумму, что Северский задолжал за «подъёмные».
Но у этих ребят есть одна особенность, и ректор это понимал. Обычно таких, как Северский, живыми не оставляют. Сперва выжимают досуха, потом увозят за город. А если всё же оставляют — те потом на двух ногах не передвигаются.
А Северский жив, ещё и по тавернам гуляет? Как он это провернул? Он же тот ещё тюфяк!
Откупился, наверное… Точно откупился! Только как это у него получилось? Откуда у нищего преподавателя-неудачника такие деньги?
Ректор потёр подбородок, взвешивая варианты.
«А раз так… может, всё-таки ещё и самому потребовать долг? Мне-то он ничего напрямую не выплачивал, и ни про каких громил я, разумеется, ничего знать не знаю. А „подъёмные“ надо возвращать, раз не захотел работать в нашей славной Академии!»
Ладимир Аркадьевич усмехнулся и потянулся к кнопке селектора.
— Георгий! — позвал он своего помощника. — Зайди ко мне. Нужно кое-что обсудить.
Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул молодой человек в строгом костюме.
— Слушаю вас, Ладимир Аркадьевич.
— Если Северский объявится — сразу мне доложить. И… пригласить его на встречу. Официально. По поводу возврата средств, выданных Академией.
Помощник кивнул и скрылся за дверью.
Бестужев откинулся на спинку кресла и улыбнулся. Тонко, почти незаметно.
«Посмотрим, Северский. Посмотрим, как ты выкрутишься на этот раз».
Глава 5
Туман развеялся ещё более резко, чем появился, однако люди не спешили выходить из своих укрытий. Ведь как раз сейчас и начнётся самое интересное. Где-то в зоне покрытия тумана Среза появился монстр, а может, и не один. Как рассказал Игоша, это самое мерзкое в Срезах — ты никогда не знаешь, сколько тварей он породил, где именно они возникли.
И за кем они пойдут.
Ведь что такое Срез? Выглядит он примерно так: город живёт спокойной жизнью, затем на минуту налетает туман и оставляет после себя убийственную неизвестность — вот что это.
Но так дело обстоит для других. Я же, ведомый Руной Реакции, сам шёл за монстром и знал, что других вокруг меня точно нет. Увы, моих сил пока недостаточно, чтобы охватить Руной столько же земель, сколько недавний туман Среза. Зато ничто не мешает мне чувствовать шлейф Скверны от ближайшей твари.
Мимо пронеслось несколько огромных и тяжёлых машин. Их внешний вид внушал уважение к владельцам кортежа и тем могучим бойцам, что ехали внутри. На машинах не было мигалок, зато на номерных знаках рядом с гербом Империи — двухглавым орлом — был ещё один герб с именем рода. Кто-то из аристократов, видимо, отправил своих бойцов искать монстров. Дело хорошее — и городу помочь, и трофеи добыть.
Ведь, как известно, с любого врага можно собрать трофеи — даже с неразумного.
— Фух… — выдохнул я на бегу. Пришлось погасить Руну Ощущения, иначе велик риск ещё до встречи с тварью полностью опустошить свой Источник.
И ведь тварь уже близко! И движется целенаправленно — не хаотично мечется, а словно идёт по следу, будто её что-то влечёт.
Хотя почему «будто»? В эпоху Предтеч я повидал тысячи иномирных тварей. Одни крушат всё на своём пути, вторые более придирчивы к своим целям. Этот явно относится ко вторым.
Значит, главное — не прогадать с его траекторией.
Думая об этом, я бежал не за монстром, а туда, где он может оказаться через некоторое время. Карту города я не видел, местность эту не знал, потому просто нёсся через дороги и дворы наперерез врагу.
В какой-то момент я вылетел в просторный двор, зажатый со всех сторон серыми стенами здания. Решётки на нижних этажах, решётки на верхних — как и везде. Обычное жилое здание по местным меркам, но…
Одно окно на четвёртом этаже выделялось. Покосившаяся рама, мутное дешёвое стекло — и глубокие царапины в
