Пария - Энтони Райан

– Но тебя там не будет, – прохрипел он, пока я тщетно пытался вывернуть голову из его хватки, – и неважно, что там говорит лживый труп…

– Хватит! – Раздался новый, командный голос. Женский голос, и, несмотря на аристократический налёт, знакомый.

Цепарь замер, его руки задрожали, а у меня в глазах мелькали красные и белые вспышки, пока его пальцы продолжали давить. А потом, закричав от досады, он убрал руки. Из моих глаз потекли слёзы, я яростно моргал, и жидкое размытое пятно расчищалось, открывая смутную, стройную фигуру перед костром.

– На самом деле это ты проклят. – Я посмотрел в ту сторону и увидел, что цепарь отступил на несколько шагов, снова глядя на меня с той же смесью страха и гнева от досады. Но в его взгляде сквозила и злоба. – Проклятие Доэнлишь хуже всех остальных. Она привязала тебя крепче, чем я бы когда-либо смог…

– Я сказала, хватит. – Стройная фигура приблизилась. Её лицо закрывал капюшон, но несколько прядей волос завивались на лёгком лесном ветру. Я совсем не удивился оттенку этих локонов, окрашенных светом костра в глубокий рыжий цвет.

– Наше соглашение… – начал тюремщик, но умолк, а его голос надломился, и мне стало ясно, что эту женщину он боится почти так же сильно, как и меня. – Мне обещали…

– Ты получил обещанное. – Женщина подошла ещё ближе, заставив меня выгнуть шею, чтобы вглядываться в чёрную пустоту её капюшона. – И, – добавила она, – если хочешь и дальше вести дела в этом герцогстве, то заткни свой языческий рот, пока я не разрешу тебе говорить.

С моих губ слетел тихий смешок – внешняя сладость и внутренняя сталь всегда были её отличительной чертой.

– Мои комплименты твоему голосу, – сказал я ей. – Долго тренировалась?

– Когда-то я была актрисой, – напомнила она. – Голос – это всего лишь очередной инструмент в моей сумке.

Она присела передо мной на корточки и подняла руки, чтобы откинуть капюшон, продемонстрировав алые отполированные ногти. Улыбка Лорайн оказалась куда теплее, чем я ожидал, но не вызывала никакого чувства уверенности. Если по отношению к цепарю я чувствовал лишь ненависть и ярость, то Лорайн без труда добавляла в эту ещё смесь и страх.

– Ты выглядишь… неплохо, – попробовал я. – Благородство тебе идёт.

Её улыбка немного померкла.

– И всегда шло, – сказала она. – А ты… – она протянула руку с длинными ногтями и потрепала волосы у меня на лбу, мягкими кончиками пальцев провела по коже, – …изменился, Элвин. – Её пальцы прошлись по моему лицу, коснулись старых и новых шрамов, приласкали неровность на носу. – Прошу прощения за это.

От приступа гнева я отдёрнул голову и зарычал, брызгая слюной:

– Нахуй мне твоя жалость!

Лорайн скривилась, убрала руку и глубоко вздохнула.

– Вижу, тебе есть, что рассказать. Или это та самая байка, которой ты потчуешь себя все эти годы? Сказ о Великой Предательнице Лорайн. Вероломная шлюха, которая продала Декина Скарла и вдобавок сделалась герцогиней.

– Не только Декина, – напомнил я.

– Да. – Она снова скривилась, глаза затуманились печалью, которая либо была настоящей, либо свидетельствовала об её актёрских навыках. – Ты знал, что остались только мы? Только мы. Все остальные погибли. До недавних пор из нашей легендарной банды дышал ещё только Эрчел. Я слышала о том, что случилось с ним в Каллинторе. Выглядит слегка чрезмерным, но, видимо, к такому приводит жизнь на Рудниках.

– И не только. – Бурление в животе и усиливающееся биение сердца предупреждали меня, что страх во мне уже пересиливает гнев. Я заставил себя встретиться с Лорайн взглядом, надеясь, что ненависть его сдержит, но даже ненависть сейчас была непостоянной. Я хотел, чтобы Лорайн надо мной насмехалась. Хотел, чтобы она мучила меня смехом довольного победителя. Так всё должно было закончиться. Но я видел перед собой очень грустную женщину, которую сжигает огромное сожаление.

Лорайн подвинулась, сложила накидку и села на неё рядом со мной, пристально вглядываясь мне в глаза.

– Ты думал когда-нибудь о том, как сильно тебе повезло в детстве? – спросила она. – Оказался в лесу без еды и крова и был спасён самим Королём Разбойников. Какое удобное совпадение, а, Элвин?

Я отвёл взгляд, ничего не сказав, и по-прежнему пытался разбудить ненависть, без особого успеха.

– У Декина было соглашение с бордельмейстером, – продолжала Лорайн. – Кормить лучших шлюшьих щенков и оставлять их в лесу, когда они вырастут достаточно, чтобы приносить пользу – а ты принёс ему немало пользы, а? Других ублюдков он всего лишь использовал, как инструменты, и выбрасывал, когда нужда пропадала, но не тебя. С тобой он видел шанс поиграть в отца. Иногда ему нравилось воображать, что ты и правда от его чресл, так много от себя он в тебе видел. Он часто посещал этот бордель, так что такое возможно. Лично я сомневаюсь. Ты вырос большим, но не таким большим, как он. А ещё, думаю, ты намного умнее него, и ты не безумен, каким стал он. – Она придвинулась, и её тон стал очень настойчивым: – А в конце он совсем обезумел. И ты это знаешь, Элвин.

– Я знаю, – проскрежетал я, пытаясь приблизить к ней своё лицо, – что в итоге его голова оказалась на пике из-за тебя. Я знаю, что Герта получила арбалетный болт в грудь, а Юстана, Йелка и всех остальных зарезали, из-за тебя. Я знаю, что мне пришлось перерезать глотку Конюху… – Запнувшись, я замолчал и отвернулся. В эту игру о возмездии я играл уже долгие годы, а когда столкнулся с поражением, эта перспектива показалась мне утомительной и, несмотря на усиливающийся ужас, странно приятной. В конце концов, только один из нас мог победить.

– Просто сделай уже, – простонал я. – Если только ты не пришла заболтать меня до смерти. На самом деле я предпочитаю нож твоему языку.

– Раньше ты так не думал. – Услышав улыбку в её голосе, я поднял глаза и увидел, что она смеётся, и в её глазах снова светилась теплота. – Я скучала по тебе, Элвин. И по остальным тоже… ну, по многим. – Она помолчала, наклонив голову, и её лицо стало совершенно серьёзным. – Что сказал тебе Эрчел, перед тем, как ты