Измена. Уйти (не) смогу - Юлия Ильская

просто заворожила. Ее распущенные волосы двигались как будто сами по себе. И сама Иришка все время была в движении, ее мимика менялась со скоростью звука. Я с удовольствием следил за ее жестами, улыбкой. Я тогда сразу понял: она моя. Даже если она с другим, она все равно будет моей. Я такую девушку не упущу.

Она смеялась, я смеялся следом, она хмурилась, хмурился и я. У меня было много женщин, но никто не оказывал на меня такого влияния. Я сразу же предложил ей прогуляться. Мне казалось пошлым – приглашать такую девушку в ресторан или в клуб. Она казалась мне богиней, сошедшей с небес. Она смеялась много, часто и с удовольствием. Была такая свободная.

Мы гуляли по ночному городу, и я не смел даже прикоснуться к ней, боясь, что оттолкнет. Я как влюбленный мальчишка боготворил ее. Я был безмерно счастлив, когда она разрешила себя поцеловать. А потом она стала моей женой, и очарование пропало. Она стала все больше отдаляться от меня. А уж когда родился Кирилл, то я совсем перестал видеть ту Иру. Мою любимую, свободную, талантливую, яркую.

Я скучал по ней. Дарил жене дорогие подарки, украшения, одежду в надежде на то, что она вспомнит, с чего все начиналось, вернется ко мне. И мы снова будем болтать ночи напролет. И она распустит свои кудри, которые разлетаются с каждым резким движением головы. Например, когда она смеется, резко откинув голову назад. Я все ждал, что Ира снова начнет смеяться. Просто так, без причины. Но теперь она улыбается только сыну. Для меня в ее жизни словно нет места.

Во сне Ира стоит возле той самой картины и грустно смотрит на меня. Ко мне подходит женщина и берет меня за руку. Я ухожу с ней. Ира зовет меня, но я даже не оборачиваюсь. Я хочу повернуться, обнять мою маленькую девочку и больше никогда не отпускать. Но поздно. Я не могу этого сделать. Я знаю, что приношу ей невыносимые страдания, но продолжаю идти. Собрав последние силы, я упираюсь ногами в пол, вздрагиваю и просыпаюсь.

– Я тебе говорила – он сухарь. Ира с ним, как с золотым, нянчилась, а он только рожи корчит, – слышу я шепот снохи. – Вообще ее не ценил. Изменил, наверное..

– Ну, солнце, что ты так категорично? Может, это она ему изменила?

– Кто? Ира? Не смеши меня! Она с него пылинки сдувала, молилась на него, а ты говоришь – изменила. В жизни такому не поверю! – сердито шипит Алена.

– Я все слышу! – громко говорю я, голос вернулся – уже хорошо. Да и чувствую я себя гораздо лучше, чем два часа назад. В мою руку по-прежнему воткнута игла, меня кто-то укрыл пледом, а под голову подложили подушку. Я сажусь, проверяя координацию и состояние. Слава богу, не тошнит и голова больше не кружится. Значит, жить буду.

Брат со снохой выходят из кухни.

– Ты как? – спрашивает меня брат.

– Лучше, – говорю я, – почти хорошо.

– Ну вот и хорошо, – вздыхает брат.

– Ну, теперь рассказывай, где Ира? Чем ты ее обидел? – наступает на меня сноха.

– Я ей изменил. Ты права, Ален, – говорю я.

– Как? – ужасается сноха. – И она тебя поймала?

– Да, застала с любовницей в загородном клубе.

Я говорю честно, как есть. Что мне скрывать, если я придурок?

– Ну ты и придурок! – озвучивает мои мысли сноха.

– Согласен, – киваю я.

– Что же теперь делать? – восклицает сноха. – Она же тебя не простит никогда!

– Я не знаю, – говорю. – Я всем сердцем люблю Иру, но вот так получилось!

– Как? Как так могло получиться?! – восклицает сноха в праведном гневе. – Ты что, не мог сдержаться? Все вы, мужики, кобели! – она зыркает на мужа.

– А что? Я ничего, – защищается брат.

– Да, я козел еще тот. Я осознал, – говорю я. – Но вот как вернуть ее? Как доказать жене, что я люблю ее, что она все равно осталась моей девочкой? Мне без нее жизни нет.

– Эх ты! Сам кашу заварил, сам и расхлебывай, – говорит сноха. – Иван, пойдем домой. Нечего с этим кобелем здесь нянчиться, поделом ему!

– Ты иди, Аленушка, я позже подойду, – говорит брат.

Сноха фыркает и уходит.

Глава 21

Илья

– Ну, брат, ты попал, – говорит Иван, когда мы остаемся одни. – Как же тебя угораздило?

– Да вы достали! – взрываюсь я. – Сколько можно?! Я знаю, все знаю. Ты же мужик, должен понять, вот так и угораздило!

– Ты на меня не ори, – спокойно говорит брат. – Ты лучше подумай, как жену вернуть. Другой такой ты не найдешь! Она любила тебя.

– Да я уже и извинялся, и просил, и уговаривал, и даже шантажировал, но… ты же знаешь мою Иринку. Если что решила, не отступится. А может, и разлюбила, – говорю я. – Я бы сам не простил.

– Шантажировал? – в ужасе спрашивает брат.

– Ага, – киваю я, – сказал, что Кирилла заберу.

– Ты дебил вдвойне! – восклицает Иван. – Как вообще можно такое матери сказать? Она же тебя возненавидит!

– Уже, – говорю. – Уже возненавидела. Видеть меня не хочет, развод требует.

– Ты действительно хочешь забрать Кирилла? – спрашивает Иван.

– Конечно нет! Что я, совсем сволочь, что ли? Кириллу с ней гораздо лучше, чем со мной будет. Я и отец-то никудышный.

– Ну, ты это, давай руки не опускай. Извинись, скажи, что любишь. Сделай что-нибудь для нее. Ира отходчивая. Может, и простит. У вас любовь такая была, не может быть, чтобы закончилась вот так быстро.

– Слушай, может, ты попросишь Алену поговорить с ней? Может, она сможет уговорить Иру вернуться? Они же дружат.

– Ишь, какой хитрый! – восклицает брат, – Чужими руками жар загребать. Нет уж! Сам наварил каши, сам и расхлебывай. Мы тут не при чем! В этом конкретном случае я Иру понимаю и поддерживаю!

– Понял, – кисло говорю я. – Ты прав, я не имею права впутывать вас в эту историю. Сам должен разобраться и понести заслуженное наказание.

– Вот и молодец, – говорит Иван. – Давай я сниму капельницу и отлеживайся, врач тут тебе таблетки оставил.

– Спасибо тебе, – говорю я, – не оставил подыхать. Я реально думал, сдохну. Так плохо мне еще никогда не было.

– Ну, ты тоже додумался испорченную пиццу жрать, да еще и с похмелья. Вот тебе и поплохело, думать надо!.

– Да теперь уж ученый, – говорю я. – Раньше Иришка за моим питанием следила. Я и не понимал, какую она работу большую каждый день делала. И дом держала в чистоте и уюте, и за