Кофе с собой или Прошлогодний снег - Елизавета Владимировна Соболянская

возмещать ущерб, зачем вызвали Светлану? Заявление подавал я, ущерб причинен тоже мне!

– К госпоже Свиридовой у меня отдельный разговор, – поджал губы адвокат.

– Говорите сейчас, – настойчиво потребовал Николай. – И помните, что только благодаря мне ваш… клиент не натворил кое-чего похуже простого хулиганства.

Петр Никифорович смерил взглядом хрупкую фигуру Светланы, потом, очевидно, вспомнил, как себя вел Кирилл при личной встрече, и уступил:

– Госпожа Свиридова… Отец моего клиента очень просит вас отказаться от претензий и сообщить комиссии университета, что вы со злости отметили своим логотипом все домашние работы его сына.

Света вытаращила глаза и закашлялась.

– В ответ он не станет предъявлять вам обвинение в мошенничестве, – так же серьезно продолжил адвокат. – Ведь это вы вводили преподавателей в заблуждение, позволяя выдавать свои работы за работы Кирилла Александровича.

У Светы выступили на глазах слезы. Она лучше всех понимала, что такой отказ уничтожит ее репутацию. Кому нужен графический дизайнер, от злости ставящий логотипы на чужие работы? Авторское право вещь коварная – легко получить вызов в суд и огромный штраф! Но если она не откажется, и ее обвинят в мошенничестве? Что делать?

– Вот что, любезный, – Николай крепко сжал ее руку, – мы с вами не договоримся. Ваш подопечный разнес мою кофейню, и я вынужден ее закрыть до завершения ремонта. Убытки невероятные. Я хочу поговорить с отцом Кирилла.

– К сожалению, это невозможно, – развел руками адвокат, – господин Калязин сейчас в Москве.

– Что ж, значит, мы не будем забирать заявление, – уперся Николай. – В следующий раз свяжитесь с моим юристом!

Адвокат попытался угрожать тем, что Николая и Светлану не выпустят из отделения, пока они не подпишут бумаги, но бариста спокойно вынул телефон, нажал одну кнопку и сказал:

– Сева, тут некто Петр Никифорович пытается меня стращать по поводу выбитых окон в моей кофейне. Поговоришь с ним? Или приедешь? – ему что-то ответили, и он протянул трубку адвокату: – С вами хотят побеседовать.

Петр Никифорович осторожно взял трубку, послушал, поморщился и вернул телефон Николаю:

– Прошу прощения, мне нужно кое-что уточнить, – сказал он и вышел из кабинета.

Вскоре на место вернулся оперативник, хмуро взглянул на парочку, подписал два пропуска и сказал, что не смеет задерживать.

Глава 22

Когда они выбрались из мрачного двухэтажного здания, Светлана шумно выдохнула и спросила:

– А кто такой Сева?

– Брат двоюродный, – пожал плечами Николай. – Я ему сразу позвонил, когда этот утырок стекла побил, да и вообще в курсе ситуации держал. Он сказал, что тебе нельзя отказываться от авторства чертежей и выполненных работ. Экспертиза все равно покажет, кто автор. Да и не станет универ до разбирательства дело доводить – на комиссии все решат. А как, кстати, ты этот логотип поставила?

– Да не ставила я, – отмахнулась Светлана, – активировала просто. У меня ба – архитектор. Рассказывала давно, что ухитрялась свои инициалы вплести в чертежи, чтобы при необходимости можно было авторство доказать. Дед тоже учил всегда свою работу помечать, но незаметно. Мама про Дюрера рассказывала – он первый придумал в рисунок гравюры свои инициалы вплетать. Ну, вот и я когда-то заморочилась, еще на первом курсе. С той поры все мои работы помечены. Просто метка не видна.

– Значит, тем более не стоит отказываться от своих работ. Пусть этот Кирилл кипятком писает и все заново сдает.

– Я боюсь, что мне на работе скажут…

– А что скажут? – изумился Николай. – Если ты нормально работаешь, им нет смысла шило на мыло менять. Поверь, найти студента-дизайнера без заморочек, да еще талантливого – дорогого стоит.

Света постаралась поверить в слова бариста и успокоиться. В конце концов, она сама уже на четвертом курсе, и до диплома осталось не так много. Магистратура… Может быть, но в магистратуру можно поступить и в другом университете. Работа у нее есть, а еще есть проект…

В общем, махнув рукой на все переживания, они погуляли по набережной, заглянули в лапшичную, съели по порции лапши с морепродуктами и довольные собой вернулись в кофейню.

Там Николай снова взялся за телефон и бухгалтерию, а Света села за проект. Прогулка ей помогла увидеть кое-что в чертежах, так что девушка с головой ушла в работу и очнулась лишь тогда, когда перед ней поставили чашку кофе:

– Идем ужинать, – позвал Николай, устало потирая лоб, – мастер был, сказал, все приготовит и пятого приедет менять стекла. Предлагал, правда, сразу пакеты заменить, но… я не потяну сейчас полный разгром.

Светлана понятливо кивнула. Стекла побиты снаружи – значит, мастер будет работать на улице, и основное количество мусора будет там. Замена же стеклопакетов целиком выльется в грязь внутри. Посетители очень чувствительно относятся к тому, что происходит в полюбившемся месте. И уходят.

В общем, кофейня открылась, но разбитые стекла оставались под ставнями. Пятого Николай с прежней серьезностью проводил девушку на экзамен, а когда она вышла, спросил, как все прошло, и предложил отметить успешную сдачу поездкой на катание с гор. Не в сквер, а на специально оборудованные за городом горки.

Света, конечно, согласилась – они заскочили в кофейню, переоделись и вызвали такси. А на горках… На горках обнаружилась вся семья Николая и еще множество более дальних родственников. Светлану расцеловали, поздравили с успешной сдачей экзамена и отпустили покататься.

– Ух! – сказала девушка, когда они с Николаем отошли от беседки. – Как-то я не ожидала.

– Ты им очень понравилась, – хмыкнул бариста, затягивая наверх две плюшки. – И все захотели на тебя посмотреть.

– Так это что, смотрины? – ляпнула девушка и тут же осознала – да! Смотрины! – Ой, мамочка! А я как чучело оделась!

– Ты у меня умница и красавица, – серьезно сказал Николай, останавливаясь на полпути, – и не слушай всяких слизняков! Я лучше знаю!

Они скатились с горки, и внизу Николай ее снова поцеловал. Света млела, прижмурив веки, и снова подумала – вот бы дети появлялись от поцелуев! Жаль, что все не так!

Накатавшись до одурения, пошли в беседку – есть шашлык, пить сухое вино и вести разговоры. Николай держался рядом со Светланой – подавал салфетки, шашлык, вино, уводил от слишком громкой тетушки с намеками на «скорое пополнение», выгуливал по тихой тропинке, когда девушка устала от шума и разговоров.

В кофейню они приехали в темноте. Дежурный бариста домывал пол, потом коротко отчитался о продажах и ушел. Николай запер за ним дверь, приобнял практически спящую стоя Светлану и чмокнул в нос:

– Спасибо, что выдержала моих родных, – сказал он. – Ложись скорее, уже поздно.

Света зевнула и ушла к себе, ощущая