Сага о двух хевдингах - Наталья Викторовна Бутырская

все еще булькала в котле, запах мяса и чеснока разносился по всему островку, и пока мы ждали, Альрик спросил, кто что слыхал об Альфарики.

— Видать, там много рек, — первым высказался Коршун.

Немудрено, раз те земли называют Страной рек.

— Слыхал, там немало нордов живет, — задумчиво произнес Росомаха.

Свистун добавил:

— А еще у них там много городов, в каждом городе свой ярл, а конунга нету.

— Как нет? Совсем нет? А как же тогда ярлы меж собой не передрались? — удивился Эгиль, чуть кружку из рук не выронил.

— Так ведь дерутся, — пояснил Свистун. — Они меж собой и торгуют, и женятся, и воюют. А еще в некоторых городах и ярлов нет.

— А кто ж там главный? Лендерман? Или вовсе бонд какой-нибудь?

— Да не, — замахал руками Стейн. — Если бонд встанет во главе города, разве он не превратится в ярла? Ярл потому так и зовется, что главный.

Ни с того ни с сего вылез Офейг.

— Ярл так зовется… ярл так зовется, — забормотал он и рассмеялся.

Лундвар отвесил ему затрещину.

— Замолчи. Это как же так, Свистун? Как же они без ярла живут? Кто тебе такое наплел?

Свистун пожал плечами.

— Был я одно время в хирде, а там были хускарлы, которые были в Альфарики. Вот они и сказывали.

— Были-были-были, — снова захихикал Офейг.

Да что это с ним сегодня? Обычно Бессмертный молчит, порой мне казалось, что он жалеет об уходе с Туманного острова. А ведь с нами он поднялся на две руны и стал хускарлом. Впрочем, у него до сих пор меньше всех рун. Всего-то шесть.

Бац. Отчаянный снова дал Офейгу подзатыльник.

— Да набрехали они! Как это без ярла? А если вдруг соседний ярл нападет? Без хёвдинга даже хирд не соберешь! А тут целый город! Ты еще скажи, у них и дружины нет.

Свистун помотал головой. Потом замер и снова помотал.

— Дружины есть. Дружины везде есть. Всюду дружины. А ярла нет. Нет ярла!

Офейг расхохотался так, что едва не упал. Крюк спросил, кто будет еще пива, и снова наполнил всем кружки. То ли потому что мы с утра не емши, то ли еще почему, но после нескольких глотков мне вдруг похорошело. Будто я впервые попробовал хмельное.

Вепрь осторожно размешал варево, попробовал на зуб и сказал, что готово. Беспалый предложил помочь, чтоб Вепрь тоже спокойно посидел, снял котелок и взялся раскладывать еду по мискам. Крюк доразлил бочонок. Я допил свое пиво и начал хлебать Вепреву похлебку.

— А я слыхал, что в Альфарики много пушных тварей, — вдруг сказал Эгиль. — Самые лучшие меха оттуда.

Трудюр задрал рубаху и принялся распутывать веревку на штанах. Вепрь толкнул его в плечо:

— Хочешь отлить, отойди в сторону.

Шурин поднял на него удивленные глаза, помотал головой и снова взялся за веревку. Тогда Сварт схватил его за шиворот и поволок к ближайшему дереву. Офейг снова захихикал. Видарссон вдруг вскочил, едва не пнув котел. Он затрясся и вспотел, будто ему было и жарко, и холодно в одно и то же время.

— Нет! Я всё сделал! — взревел наш здоровяк. — Дверь починил, сарай вычистил… Коровы? А где же коровы? Где коровы⁈

Дударь тоже встал, чтобы помочь с поиском. Я засомневался, а не пойти ли мне с ними? Потеря коровы — дело немаленькое. Но передумал. Это ж не мои коровы, а Видарссона. Сам потерял, пусть сам и ищет.

Альрик отшвырнул пустую миску, и она с треском ударилась о сосну, за которой спрятались Сварт с Трудюром.

— Что это за пиво такое? Чем нас напоили?

Я заглянул в свою кружку. Пусто. Нет пива. Совсем нет. О каком пиве говорит Беззащитный?

Альрик схватился за рукоять меча и потянул из ножен. Неровное дребезжание струны. Альрик вскинул руки и отшатнулся назад. В его груди торчала стрела.

Офейг рассмеялся пуще прежнего. Вепрь вытащил бродекс и бросился к Альрику. Как раз вовремя, и следующая стрела воткнулась уже в него, а не в хёвдинга.

Что-то не так. Перед моими глазами всё плыло и туманилось. Где я? Почему кричат? А, мы снова приплыли к острову Гейра. Поэтому всюду туман. Сейчас полезут твари. Они уже здесь. И стрелы. Это же Энок? Но он мертв. Нет. Как он может быть мертв, если вот его стрелы? Надо сказать, чтоб не лез к той твари, иначе его изломают, как сухую палку.

Я встал, но Безднов туман задурманил голову сильнее, чем я думал. Земля качалась и крутилась под ногами. Мы в море? Я вытащил топор и пошел сквозь туман на шум. Ногу обожгло болью. Я глянул вниз. Огонь. Огонь? Почему тут огонь? Там не было огня, и потому я распинал горящие дрова во все стороны, несколько раз притопнул, чтоб сбить угли с обувки. Туман испугался и разбежался. Я увидел Росомаху. Он бежал к Альрику с мечом наголо.

— Кай, бей его! Убей!

Это Вепрь? Зачем бить Росомаху? А, я понял. Это не Росомаха, это тварь. Она перекинулась в хирдмана. Или натянула его шкуру.

Я напрягся и ударил хитрую тварь в чужой личине. А она тоже не промах! Ишь, как вывернулась! И мечом умеет махать. Сильная какая! Едва-едва меня не разрубила. Сколько же у нее рун? И где Тулле? Он же должен прикрывать меня щитом. Острый холод полоснул меня по боку и тут же разлился теплом. Я ранен? Это потому что нет Тулле. Куда он сбежал? Надо его найти. Но эта тварь мешает! Я отбивался изо всех сил, но без щита никак. А, у меня же есть дар! Тогда я найду Тулле.

— Аууууу! — взвыл я, созывая свою стаю.

И во вновь набежавшем тумане я нащупывал своих волков. Ранен. Ранен. Ранен. Ранен. Мертв. Давно мертв. Бежит. Куда-то далеко. Этот волк поделится резвостью. Этот позволит видеть даже сквозь туман. Этот умеет таиться. С каждым волком во мне вспыхивали новые силы, и с тварью стало легче биться. Следующий замах меча я отшиб в сторону так легко, что тварь испугалась.

— Да застрели его уже!

Кого? Кому? Эноку? Но Энок мертв.

А Тулле всё не находился. И я продолжал искать. Хохотун. Он не дал мне ничего нового, но я всё равно захватил его в стаю. Новый волк. Благодаря нему я ощутил руны всех, кто находится на острове. Тварь оказалась десятирунной. Еще один волк… Топорик показался мне слишком коротким и неудобным. И я не успел отбить стрелу. Кишки скрутило болью. Я отломал длинное древко и невольно потянулся к еще одному волку, чей дар в излечивании ран. Кровь продолжала стекать из разрубленного бока, хотелось упасть и выгрызть стрелу из живота. Но я не нашел Тулле! Еще один волк. От него пришли отголоски нового дара, и я смог распрямиться.

Тварь! Где ты?

С каждым шагом боль всё сильнее терзала мое тело, но она будто бы и придавала мне сил. Я снова взвыл, скликая волков. И мы вместе навалились на тварь, прикрывшуюся личиной Росомахи. В ее лапу воткнулся чей-то нож, в голову полетел котелок с остатками похлебки, в спину вонзился меч. Я ощущал не только свою боль, но и раны братьев. Где-то глубоко внутри я слышал смерть, смерть еще одного волка, и выл от горя. Далекий вой откликнулся на зов. Тулле!

Стоило только его нащупать, как в голове немного прояснилось.

Передо мной лежал изрубленный труп Росомахи. Но он был не один. Еще кто-то стрелял. Крюк и Гвоздь! Его приятели. Их надо найти.

Очертания рунных воинов виднелись повсюду, я легко отличал своих и чужих, а вслед за мной и моя стая. Мы взяли след. Одного настигли в лесу, и Живодер с Рысью и Отчаянным растерзал его на куски. А второй решил уйти морем, и я бросился за ним. Вода остудила раны, дурман отступил еще дальше. Он плыл изо всех сил, но мы с ним равны по рунам, и хоть я ранен, со мной сила всей стаи. Рядом послышался плеск, и я ощутил возле себя Херлифа.

— Булочка мертв, — сказал он на выдохе.

Я знал. И он знал, что я знал. И всё равно его слова резанули хуже меча.

Мы плыли и плыли. Ярость давно отхлынула, оставив за собой пепел и горечь. И предатель с каждым взмахом становился ближе и ближе.

— Не убивай его, — снова открыл рот Херлиф. — Он не должен умереть так просто.

Еще один мощный гребок. Я схватил ногу беглеца, дернул на себя. Второй ногой