Сяо Тай, специалист по переговорам - Виталий Абанов

Он внимательно смотрит на девицу Сяо Тай, ожидая, что та сейчас и «поплывет», как многие другие, но она тут же справляется с собой и выпрямляет спину, расслабляется, на губах снова играет улыбка. Если бы он не был таким наблюдательным, то и не заметил бы этой секундной заминки, которая выдала-таки ее страх.

— Почему я вас не? — спрашивает девица: — почтенный Вэйдун, я восхищаюсь вашим мастерством, но все же…

— Хмф! — фыркает Вэйдун, поняв на что именно эта бесстыдная девица намекает. Погоди-ка, да она меня с толку сбить хочет таким замечанием — думает он, вот же. Он хотел спросить, почему она его не боится, не боится боли и наказания, но он уже увидел, что она — боится. Она не глупая, она прекрасно понимает значение слов «двадцать плетей» и ей страшно. Но почему же она в таком случае продолжает улыбаться и быть милой с ним? За все это время такое у него в первый раз. Когда он работал с Тихими Криками — разные попадались экземпляры. Пытались заискивать, умоляли, ненавидели, проклинали, угрожали, но вот так — спокойно и по-дружески… никто даже не пытался. При этом он видел, что девушка — ведет себя искренне, не умеет она врать, все на лице написано.

— Почему ты не злишься на меня? Не проклинаешь? — задает он вопрос: — это было бы нормально в такой ситуации. Двадцать плетей не шуточки.

— А какой в этом смысл, почтенный Вэйдун? — вздыхает девица и снова улыбается: — вы же все равно мне двадцать плетей вкатите. Проклинай вас, не проклинай. Кроме того, вы же просто свою работу делаете, чего уж тут. Повар должен обед готовить, а вы — провинившихся сечь. Что же мы господина Линга будем ненавидеть, что он нам еду готовит? Вот если бы вы сами по себе по поместью расхаживали и всех кнутом били, просто потому что нравится — тогда вас можно было бы проклинать и ненавидеть. А тут… вы делаете свою работу и делаете ее хорошо. Несправедливо вас за такое ненавидеть.

— Это не останавливает всех других. — усмехается старый Вэйдун: — пару раз я от комнатных девиц такое слышал… да и кухонные от них не отстают.

— Позвольте спросить почтенный Вэйдун, разве они сказали вам это в лицо? Нет? Вот видите, эти люди просто вас боятся. Это понятная реакция. — грустно говорит девица: — я вас тоже боюсь. И кнута вашего. Но все равно этого не избежать, чего время тянуть. Вы же нашли способ как меня высечь и следов не оставить, и все это благодаря вашему мастерству и острому уму.

— И ты так спокойно об этом говоришь? — спрашивает он, складывая хлопковую ткань в несколько раз: — тебе все еще будет очень больно. Просто следов не будет, но больно будет. Я не собираюсь тебя щадить, Серебряный Колокольчик.

— Я бы, конечно, предпочла, чтобы меня не секли. — вздыхает девица: — особенно вот этим кнутом, пусть даже через четыре слоя промасленного хлопка. Но с этим ни я ни вы, почтенный, ничего поделать не можем.

— А разве не для того ты все эти разговоры затеяла, чтобы тебя не высекли, а кнутом погладили?

— Нет. То есть да, конечно, но нет. В первую очередь я хотела, чтобы ни у вас, ни у госпожи Чо неприятностей не было. — отвечает девица и старый Вэйдун — верит. Эта девица и правда так думает.

— Ты интересная девушка, Серебряный Колокольчик. — усмехается он, закончив складывать ткань. Неожиданно он понял, что ему неохота заканчивать разговор, хотя все уже готово. Вот и промасленная хлопковая ткань, вот и веревки для того, чтобы удержать на козлах, когда сознание девица потеряет, да и плеть у него недалеко тут лежит. Не может он с ней тут весь день возится, ему еще тушу разделать надо, на ужин мясо нужно. И вообще, высечь служанку — это дело пяти минут, просто потом надо будет кликнуть кого, чтобы до дома ее довел, ну или унесли, как дело закончится. При порке никому нельзя присутствовать, потому как в приличном доме все же живем, а вот потом отнести…

Так что все, что осталось — это девицу раздеть, чтобы одежду не испачкать, тканью обмотать и дать ей двадцать плетей. Ткань промасленная, удары смягчит, конечно и следов на коже не оставит… почти. Но больно будет. Все равно будет. Хотя не так больно, как если бы по голой коже да без масла…

Но вот желания вставать и брать в руки плеть у старика Вэйдуня почему-то не было. Ему понравилось просто сидеть вот так и разговаривать с этой странной девушкой, почему-то считающей себя ровней ему. А ведь и правда, подумал он, никто со мной просто так и не разговаривает. Вэйдун то, Вэйдун се, скотину забей, мясо разделай, провинившегося выпори и все. Даже ест он в одиночестве… да и привык он уже к такому. Вроде бы ничего особенного, но сердце почему-то заныло, словно удар пропустило. Поневоле он вспомнил свои годы в составе Тихих Криков и улыбки его старых сослуживцев. Долг прежде всего — так он всегда и жил. Долг перед родителями. Долг перед Империей. Долг перед господином Вон Ми, который взял на службу старого ветерана.

— Ткань готова. Вот и хорошо. — эта странная девица тут же начала скидывать с себя одежду, задирая свою юбку и пытаясь снять ее через голову!

— Ты что творишь, Колокольчик?! Сперва к козлам прижмись, а я со спины сам тебе одежду спущу! Нельзя так! — спохватывается старый Вэйдун: — а ну накинь обратно!

— Так замарается же!

— Кому сказал — накинь! Яйца курицу не учат! Будешь еще мне указывать как тебя пороть! — хмурится старый Вэйдун, чувствуя, что совсем не хочет пороть эту странную девицу. И еще — думая о том, что после порки он ее больше не увидит. Будет так же как и остальные — ходить и исподлобья на него гневные взгляды бросать. И проклинать втихомолку. Он поспешно отвернулся, пока девица в свое одеяние влезала назад, извиваясь всем телом.

— Иди к козлам. — говорит он и она — идет. Он берет веревки и уже наклоняется к ее запястьям. Некоторое время смотрит на веревку в своей руке.

— Веревка слишком грубая. — говорит он вслух: — а кожа у тебя тонкая, все насквозь видно. Синяки будут. Кажется, Глава Баошу говорил, чтобы следов не было?

— Было такое, почтенный Вэйдун.