Семья волшебников. Том 1 - Александр Валентинович Рудазов

от остальных и — слава Кому-То-Там! — никогда не делился ощущениями.

Слова папы все-таки достигли сердца Астрид. Она припрятала для астридианцев кусок арбуза. Но не корку, разумеется, а самую середку — большой кусок сладкой красной мякоти. Завернула его в лопух, а потом добавила еще и ломоть барбекю. И сосисочку.

Мама просто возмущалась — как это, выйти семьей на природу, на пляж, и не пожарить мяса? Арбуз она не очень-то любила, но без шашлыка или барбекю пикник себе не представляла. На худой конец — запеченная рыба или сосиски на шпажках.

И печеная картошка. В мундире.

На пляже давно было место для костра — с жаровней, мангалом и дровницей. Как только таял снег, начинался сезон пикников. Конечно, их можно проводить и рядом с усадьбой, на берегу пруда, хоть там и мелковато… но что это за пикник, если до дома сотня метров? Другое дело в лесу, на речке…

А в первых числах лета семья собиралась съездить к дяде Жробису. Тот давно зазывал племянника к себе. Недавно снова напомнил, а Майно как раз заканчивал второй том монографии и хотел сделать перерыв перед третьим.

Да, он не просто расслабленно жил в усадьбе. Все это время он пристально изучал демонов в необычной среде обитания. Среди смертных, как часть семьи. Это очень необычный опыт и очень важный для всей Мистерии, поскольку демоны — неотъемлемая часть существования волшебников. И очень опасная.

А у него в этом отношении были уникальные возможности. Один демон — фамиллиар, у которого он читает даже мысли и знает все о самочувствии и душевном статусе. Другой — растущий ребенок, изменения в котором можно наблюдать буквально посуточно. К тому же это приемная дочь, которая воспринимает его, как отца, и относится с полным доверием. Они охотно сотрудничали и соглашались участвовать в экспериментах… особенно Астрид.

Вот напишешь монографию, опишешь все наши слабости, а потом волшебники как начнут нас щемить… а меня в Паргороне возненавидят.

Все ваши слабости нам известны. Или, по крайней мере, большинство. А вот ваши положительные стороны и особенности мышления у нас узнать возможности не было.

Тогда эксперимент не чист. Я бывший человек… кроме того, ты не искренен со мной. Фархерримы — новый вид. Думаешь, я дура?

— Да у тебя нет никаких слабостей, которые не были бы характерны для всего Паргорона! — аж заговорил вслух Майно. — Не выдумывай чепухи.

— А-а-а, ты просто не все знаешь… — спрятала улыбку Лахджа. — Тогда все в порядке.

— Чего я не знаю?.. Чего я не знаю? — постарался скрыть возбуждение Майно.

— Да ничего, ничего, забудь… не лезь мне в голову!

— Лахджа. Чего я не знаю? Скажи, это важно для работы.

— Ах ты, подлый колдунец. «Да неееет, я не перечисляю ваши слабости, никакой крамооооолы, любимая жена…»

Дегатти чиркнул пальцами в воздухе, и Лахджа исчезла. Переместилась в усадьбу, в спальню.

Нормально?

Да, ты меня изгнал.

Теперь сопротивляйся, буду призывать.

Несмотря на ворчание, от экспериментов Лахджа не отказывалась. Ей и самой хотелось знать, насколько велика над ней власть мужа, да и собственные возможности раскрыть было интересно.

Сидя на пляже, Майно изо всех сил призывал ее, а она отвергала этот зов… и ей удавалось держаться. К фамиллиарной связи муж не обращался, императивный контроль не применял, а обычного недоставало, слово вызова не срабатывало при активном противодействии.

Нет, нет, колдун, ты меня не заинтересовал, я не явлюсь.

Ну пожалуйста, явись.

Нет, не заинтересована. Что ты мне можешь предложить, колдун?

Ну вот, смотри, горячий шашлычок. Жирок шкворчит. Чувствуешь, как приятно пахнет? Вот, я кладу его в круг призыва.

Дешево купить хочешь…

Но в круге призыва аромат шашлыка сразу достиг ноздрей Лахджи, она ощутила на языке его вкус, и сопротивляться стало сложнее. Маг принес правильную жертву, и она почувствовала, как ее тянет, как неодолимо влечет сквозь пространство…

С печеной картошкой!.. с шампиньонами… со свежей лепешкой… тебе, Лахджа!

Да что ж ты делаешь, я же еле держусь!

— И меня, и меня! — прыгала рядом Астрид. — Пап, изгони меня!

Майно с сомнением посмотрел на дочь. Изгонять Астрид он опасался. Лахджа при этом просто возвращается домой — но она фамиллиар, так что обязана принадлежать тому же месту, что и ее волшебник. Это очень прочная и надежная связь.

Но что будет, если изгнать Астрид? Не улетит ли она в Паргорон, не очутится ли прямо во дворце Хальтрекарока? Конечно, она воспринимает своим домом Парифат, но что возьмет верх — самоопределение или зов крови? И даже если самоопределение — не утащит ли ее в Валестру, в общежитие при КА, в котором они жили два года назад? В отличие от дворца Хальтрекарока, ту квартиру Астрид отлично помнит.

Да и получится ли ее изгнать, а уж тем более призвать потом назад? Она еще маленькая, у нее толком не оформилось слова вызова. Демоны ведь не выбирают его себе сами, оно как-то само с возрастом обретает очертания.

А как именно это происходит и можно ли на это повлиять, Майно Дегатти тоже собирался выяснить. Выяснить — и посвятить этому один из разделов монографии.

Титанический труд получится, эпохальный.

— Ну давай, — ехидно сказал Майно, сосредотачиваясь на круге. — Давай, демон. Призываю тебя. Явись и исполни все мои желания.

— ТОЛЬКО ЗА ТВОЮ БЕССМЕРТНУЮ ДУШУ! — громыхнула Лахджа, возникая в центре круга. — Эй-эй, да не напрягайся ты так, я пошутила!

— Смешно, я оценил, — хмыкнул Майно, заполняя таблицу данных. — Низко оценил. Не шути так больше.

— Страшно, смертный?.. — оперлась на невидимый барьер Лахджа. — Выпусти меня.

— Выпущу. Позже. Если заслужишь.

— А-а-а!.. — ахнула Лахджа. — Это ловушка!.. Меня подманили на шашлычок, чтобы сделать мне злое зло!..

Такие эксперименты они проводили все чаще. Веронике был уже год и две луны, она не так нуждалась в маминой опеке, и у Лахджи стало больше свободного времени. Астрид тоже осталось всего одно лето до шестого дня рождения, и осенью она пойдет в школу.

Не в Клеверный Ансамбль, конечно, а в обычную школу, в которой учатся все дети Мистерии и большей части Парифата. Майно уже записал ее в Радужницах, и хотя классную наставницу обеспокоило, что у нее будет учиться демоненок, она приняла заверения уважаемого профессора, что его