Бывшие. Тайная дочь от босса - Саяна Горская

Тамерлан, сильней обычного напоминая сейчас какого-то викинга. По-хозяйски лезет в холодильник. – Слушай, я тебе по собственному опыту скажу – с бывшими не бывает просто!

Да, у него в этом опыт действительно есть.

Тамир единственный из нас троих, кто уже бывал по ту сторону брака. Пережил и страстную любовь, и громкий эмоциональный развод.

– Это игра в долгую, Куравин, так что пришей на лоб пуговку, – Тамерлан суёт в микроволновку контейнер с лазаньей и прилипает к прозрачной дверце, наблюдая за тем, как еда, вращаясь, разогревается.

– А пуговка зачем?

– Да чтобы губу пристегнуть – раскаталась! Умник! Решил, что после того, как ты её кинул, ты можешь просто вернуться и она упадёт в твои объятия?

– Да дело даже не в Алисе! Точней, не в самой Алисе.

– А в чём?

– В том, что у неё есть дочь!

– У-у! Счастливчик… – Тамир коротко поджимает губы. – У нас вот с Ясей не вышло. Ну, и чего ты расстраиваешься? Полный комплект на блюдечке. Считай, два по цене одного. Или ты не хочешь ребёнка?

– Да я не против… Она вроде, милаха…

– Милаха, – стебётся Сташевский, оттесняя плечом Тамерлана от микроволновки. Ставит лазанью на стол. – Не понимаю тогда сути проблемы.

– Проблема в том, что дети не берутся из воздуха! – Закипаю. – Если есть дочь, значит, есть и гипотетический мужик!

Тамир набивает рот, стараясь опередить Сташевского и съесть как можно больше.

Вечно голодный…

– Мужик гипотещищеский, а жагоняешься ты по-наштощему.

– Сначала прожуй – потом говори.

– Понял, да? – С укором шипит Сташевский.

Сцепившись воинственными взглядами, на вилках сражаются за последний кусочек лазаньи.

Обезьяны!

Ну, просто парочка гамадрил!

Устало растираю переносицу.

– Почему я с вами дружу, напомните?

– Потому что ты душнила, и кроме нас тебя никто не вывозит.

В кармане вибрирует телефон.

Видеозвонок от мамы.

Отлично, сейчас ещё и перед ней придётся делать вид, что жизнь не идёт под откос.

– Так, парни, очень вежливо прошу вас засунуть на пару минут языки в задницы, – улыбаюсь, принимая звонок. – Привет, мам. Как ты?

– Здравствуй, сыночек, – с привычной материнской теплотой в голосе. – Хорошо всё, как всегда. Что-то ты совсем не звонишь мне.

– Работа, работа… Ты же знаешь.

– Знаю. Ты весь в отца.

– Макси-и-имкааа, весь в страда-а-а-ашках… – Трагично нараспев завывает за моей спиной Сташевский.

– Ой, мальчишки, привет! – Смеётся мама.

– Здрасьте, Альбина Юрьевна! – хором выпаливают друзья, вытесняя меня из камеры. – Круто выглядите! Новая причёска?

– Освежила цвет.

– Вам очень идёт! Красотка! Шик! На подиум! – Орут наперебой.

Мама улыбается, смущаясь.

– Сыночек, я тебе звоню напомнить про завтрашний ужин. Ты не забыл?

– Конечно помню, мам. Как я мог забыть про твой юбилей? Я обязательно буду.

Она прищуривается, чуть склонив голову к плечу.

– Один?

– Мам, а с кем ещё? – Раздражённо хмыкаю, глядя через камеру на то, как Сташевский с Тамерланом разворачивают целый спектакль.

Видимо, когда на небесах всем раздавали нормальных друзей, я стоял в очереди за ангельским терпением. Иначе я не понимаю, почему до сих пор их не поубивал.

– Ну, когда ты уже приведёшь в дом девушку? – Вздыхает мама. – У всех моих подруг уже есть внуки.

– Всему своё время. Не торопи. Будут тебе внуки, честное слово. Но…

– Максим, часики тикают. И не только твои.

– Куравин, как жаль, что ты Куравин! – Стонет протяжно Стас, цитируя Шекспира, и падает в притворный обморок.

– Мам, – заряжаю ему по плечу кулаком, – я же занятой человек! Мне сейчас не до любви.

– Что есть любовь? Безумье от угара! Игра огнём, ведущая к пожару! – Громко и насмешливо подхватывает игру Тамерлан.

Убегаю от них на балкон, прикрываю дверь.

Боже, идиоты!

– Ну, а кто будет на ужине? Ты позвала народ?

– Нет, – мама смотрит на меня с какой-то тихой грустью в глазах. – Не хочу никого видеть.

– Мам, но это же юбилей! Праздник!

– Вот доживёшь до моих лет и поймёшь, что день рождения – это лишь очередное напоминание о возрасте. И о том, что время не обернуть вспять. Завтра я постарею ещё на год, а для женщины, поверь мне, нет ничего хуже, чем ощущать собственное увядание.

– Перестань, мамуль. Ты отлично выглядишь, и вообще…

Дверь резко распахивается.

Сташевский выхватывает телефон из моих рук.

– И вообще, Альбина Юрьевна, я вам клянусь, если бы мне было лет на десять побольше, я бы поборолся за ваше сердце с Игорем Анатольевичем!

– Дико плюсую! – Кивает Тамерлан.

– Ой, скажете тоже, мальчики, – смеётся мама, заливаясь краской смущения. – Ладно, Максимушка, я тебя очень-очень буду завтра ждать. Люблю тебя.

– И я тебя.

Сташевский сбрасывает звонок, швыряет телефон в подвесное мягкое кресло.

Смотрю на этих двоих.

– Так, короче, валите отсюда. Дайте мне хотя бы один вечер побыть в тишине. Хочу ещё немного пострадать.

Они по очереди хлопают меня по плечу.

Плетутся к входной двери.

Сташевский замирает на пороге.

– Но не было судьбы грустней на свете, чем выпала Ромео и Джульетте…

Швыряю в него декоративную подушку с кресла.

Оба второпях покидают квартиру, дверь за ними закрывается.

Наконец, остаюсь один…

Ложусь на диван, закрыв предплечьем глаза, как вдруг стереосистема оживает – из колонок с угрожающей торжественностью вопит Селин Дион.

– Дебилы…

Так, что там Стас говорил? Бриджит Джонс?

Ладно, поглядим…

Глава 15

Алиса.

Мы с Лёлей возвращаемся домой.

Она, размахивая рюкзачком, весело щебечет про очень важного дядю Максима Игоревича. Я киваю на автопилоте, удивляясь тому, как быстро он завладел вниманием и расположением моей дочери.

Лёля – очень осторожная девочка.

Общительная, но всегда сдержанная с незнакомыми людьми.

А здесь – надо же! Всю дорогу только и делает, что рассказывает мне про Куравина.

Будто чувствует, что между ними есть связь, и бессознательно по этой ниточке тянется.

Лёля далеко не глупая девочка. Очень развитая для своего возраста и иногда чрезмерно серьёзная. Но она, как и любой другой ребёнок, желает получать любовь от обоих родителей.

И вопросы о том, где же её папа, всё чаще проскальзывают в наших разговорах.

Лёля держит в верхнем