Развод. Любовь вдребезги - Анна Эдельвейс

мелочёвкой в прихожей, меня как током ударило. 220 пронеслось по венам. Я, как парализованная смотрела в вазу и понимала, что брелок от моей машины отсутствует.

Нет, не может такого быть. Рукой поворошила в вазе, даже подняла её, оглядела полки — нету.

Наткнулась взглядом на сына, он смотрел на меня ясными глазками:

— Матвейка, поиграй ещё чуть-чуть, сейчас пойдём, сейчас…

Стянула с него ветровку, чтоб не вспотел. Сама рысью кинулась снова обследовать прихожую, проверять свои карманы, куда я могла деть брелок.

Такой предмет как увесистый брелок с металлической подвеской-зайкой — это не иголка, потерять его невозможно, а уж не заметить тем более. Куда я могла его сунуть.

Схватила сумочку, вытряхнула из неё содержимое на кухонный стол. С грохотом из неё высыпалась куча всего, но брелка не было. Жуткая догадка горячим покрывалом накрыла плечи.

Максим.

Осознание реальности как по промокашке расползалось и заставляло дрожать мелким бисером. Если я сейчас не уеду, что будет завтра? Сегодня отобрал брелок, что следующее на очереди — ключи?

Схватила телефон, решила вызвать такси. И вот тут меня догнал артиллерийский залп нового унижения: я не просила денег ни на что, списки на покупки и пополнение средств не подавала, карта не пополнена и на ней всего 100₽.

Я села на диван, и поняла главное: ну какая же я дура! Как я могла оказаться в такой ситуации. Нищая в самый ответственный момент! Мне никто не виноват. Я сама запихала себя в эту ситуацию своим рабским молчанием и послушанием. Дура!

Звонок телефона заставил вздрогнуть. Наташка!

Не успела взять трубку, оттуда гневный шёпот:

— Ты почему не звонишь? Ты уже едешь? Говорить можешь?

— Наташечка, — я залилась слезами, выскочила на кухню, чтоб Матвей не слышал, — Наташечка, Максим отобрал брелок от машины. Денег нет даже на такси.

— Тоже мне беда. Не дрейфь. Я сейчас приеду. И лучше, чтоб твой ублюдок мне под руку не попался по дороге.

На самом деле Наташа ещё несколько слов добавила в адрес мужа, просто они были непечатные, поэтому я их не передаю. О, я знала, на что способна моя подруга. Профессиональная спортсменка, мастер спорта по гребле, обладая недюжинной физической силой Наталья всегда разбиралась с проблемами быстро и бесстрашно. Мало того, что девочка росла с тремя братьями погодками, все они были спортсменами и у них в доме понятия девочка-мальчик в разборках не существовало.

Наташка была счастливо замужем, растила сынишку Павлика, на годик старше Матвея. Что ещё добавить? Разве только то, что мне такую подругу ангелы прислали. Замечательная девчонка.

Я положила трубку, в душе затеплился огонёк надежды. Наташа сейчас приедет и заберёт нас. Я даже не предполагала, что меня будет ждать через пять минут. Вовсе не Наташа.

Глава 11

Я немного выдохнула, зная, что Наташа приедет и заберёт нас. И хотя меня буквально трясло, я знала, подруга не подведёт. Вернулась в гостиную, прихватив с собой “Растишку”, позвала к себе сына.

В дверях щёлкнул замок. Не может быть, неужели Максим вернулся? Он никогда не возвращался, всегда говорил, это плохая примета. У меня сердце остановилось. Ну как же так. Вручила “Растишку” сыну:

— Покушай сам, моё солнышко.

Я обречённо выглянула в прихожую, заставленную моими сумками. Дверь открылась, на пороге был не Максим. Я замерла как вкопанная, разглядывая Нонну:

— Ты?!

В оглушительной тишине мы сканировали друг друга. У меня от бешенства заложило уши, слышно было только, как дыхание хрипами рвётся наружу, я снова тупо повторила:

— Ты?

Странно, в этот момент я меньше всего хотела, чтоб непрошенная гостья позвонила Максиму и доложила, что я с сумками собираюсь бежать.

— Не прикидывайся дурой, — Нонна вошла, пнула носком туфли мою сумку: — Вот, именно такое Максим и предположил. Так и сказал: “эта дура попытается сбежать”. Умный мужчина. Поэтому и ключи от машины у тебя отобрал, чтоб ты дёру не дала.

Голос у неё был резкий, громкий. Одета Нонна была в узкую юбку, в такую, в которой не сесть. Плотно обтянутый худоберчивый зад оттопырен, отсутствие груди скрыто пышным бантом, волосы выпрямлены, блестят, как змеиная кожа. Красотка явно оделась для мужчины, в смысле, чтоб зацепить его внимание.

До меня постепенно доходило, что Нонна прибыла в мою квартиру с моими ключами караулить меня.

Это сюр какой то. Так не может быть. Мой муж сошёл с ума.

Секретарша мужа скинула свою высоченную шпильку, заглянула в комнату:

— Ничего так, скромненько. Для ранга твоего мужа, скажу прямо: халупа.

— Вали из моего дома, — я закрыла ей вход в комнату: — тебя никто не звал.

— Ты реально дура, меня сюда отправил твой муж. Так и сказал:”Нонночка, девочка, поезжай, посмотри за этой идиоткой”. Дал ключи, деньги на магазин или на лекарства, мало ли что. Ты под моим присмотром. Вдруг босиком сбежать попыталась бы. — она осмотрела мои сумки, протянула: — Как я вовремя приехала.

Босиком? Я посмотрела на обувную полку. Моей обуви не было. Нигде, и в другом шкафу тоже!

На этот раз я соображала быстрее, чем раньше. Мне на самом деле надо было бежать от мужа. Он сошёл с ума, решив, что я его вещь. Смотрела на “цаплю”, ненависть варилась в котле моей души, я видела за её спиной открытую дверь на лестницу, туда, где я вчера сгорала от позора в домашней одежде и розовых тапочках. Сейчас я в тех же тапках…

Перевела глаза на Нонну. Вот из-за этой шпалы. Из за неё, из-за чернявой гадины, пробежавшей между нами чёрной кошкой!

То есть, в принципе, выход открыт. Ничего, можно и в тапках и без них. Надо было повернуться, хватать Матвея и мчаться босиком по ступенькам из подъезда на улицу. Может быть, секретарша попытается меня не пустить.

Нонна проследила за моим взглядом, небрежно толкнула входную дверь. Пространство свободы схлопнулось, но я краем уха отметила, что щеколда не щёлкнула. Дверь, в принципе, не заперта.

Однако, я отлично понимала, что с ребёнком на руках мне в рукопашную не справиться.

У меня внутри горячее пламя обиды испепелило всё, осталась просто раскалённая, выжженная чернота вместо сердца. Мою душу прямо сейчас топтали злые люди и я ничего не могла поделать. В душе мне хотелось расцарапать лицо этой нахалке, что вошла в мой дом, а на деле я была трусихой. Никогда никого не ударила, не представляла, как это можно сделать больно другому.

Правда, сейчас мне как никогда хотелось это попробовать.

Я