Измена. Сказка (не) о любви - Аня Вьёри

который поселился тут именно благодаря своей избраннице. – А его потомки до сих пор живут! Между прочим, на улице его имени! Ну?! – я совершенно искренне считаю это интересным.

Она морщится, жует губы, крутит в пальцах карандаш…

– Ты понимаешь, – она вся в сомнениях, – гороскопы все-таки читают.

– Давайте подвинем кроссворд!

– Ну давай! – вздыхает она, решившись. – В пятницу даем кроссворд, а в субботу можно вот это. Как ты рубрику назвала?

– Сказки нашего городка! – выпаливаю я.

– Ох ты боже мой, – хватается за виски Светлана Михайловна. – Ладно. Один раз выпустим, посмотрим, — забирает у меня листок с распечаткой. – Иди пироги судить!

– Не могу, – кривлюсь я, – с огурцами было веселее.

– Сама затеяла, сама и иди, – отмахивается выпускающий редактор. – Ну, или мужиков возьми, они все съедят.

Я подлетаю к своему столу.

– Сашка, – киваю соседу, – пойдем пирожки дегустировать!

– О! Это я с удовольствием.

Набираю в общем чате девчатам в бухгалтерию. У нас негласный центр дегустации именно там. Получаю ответ и тут же бегу в коридор. Настроение прекрасное, я почти пританцовываю и вдруг, повернув к лестнице, почти врезаюсь в Илью Степановича и… Антона. Он опять здесь. Я замираю, теряюсь, а вот Илья Степанович напротив.

– О! Наше молодое дарование! – он поворачивается к Антону. – Теперь у нее конкурс пирожков! Бухгалтерия забросила все свои диеты и наперебой печет!

Главред расплывается в улыбке, довольный своим чувством юмора, а Антон замирает, рассматривая меня, словно первый раз увидел. И тут сзади подлетает Сашка и приобнимает меня за талию:

Глава 14

– Ну что, пойдем! Что сегодня дегустируем?

Антон в то же мгновение каменеет, а ничего не подозревающий Сашка кивает начальству и тянет меня в бухгалтерию.

– Да, – отстраняю от себя его руку. – Я сейчас.

На мужа мне сейчас даже смотреть страшно. Он попросту прожигает меня взглядом. Главред ничего не замечает, но у него хватает такта не предлагать московскому гостю пирожки.

– Кажется, тут у всех обед! – оборачивается он к Антону. – Не составите ли нам компанию? Познакомлю вас с нашим ведущим корреспондентом.

По коридору плавной походкой от бедра плывет наша Крыса, а Антон не спускает с меня глаз.

– А почему бы и нет! – отвечает он Илье Степановичу, не отрывая от меня взгляда. – Только, если можно, я бы хотел познакомиться и с молодыми дарованиями тоже, – он наконец поворачивается к главреду. – Оценить перспективы, так сказать.

Илья Степанович в растерянности замирает, а Лариску просто перекашивает от услышанного. Я пытаюсь слиться с коридорной стеной, но Антон твердо стоит на своем, и главреду попросту некуда деваться.

– Наташенька, позвольте вас пригласить, – расплывается он в неестественной улыбке. – За редакционный счет, конечно.

Я судорожно пытаюсь придумать отмазку, но Антон не оставляет мне шанса. Чуть поворачивается и указывает рукой на лифт, приглашая.

– Я только сумочку возьму, – лепечу я.

– Конечно, – улыбается главред. – Мы вас внизу подождем.

Он пытается уйти, но Антон не двигается с места, провожая меня взглядом, словно я куда-то могу улизнуть из нашего опен спейса. Выбора у меня не осталось.

Четверг. 5 июня 14.35

Мы сидим в очень блатном ресторане у центрального парка. Если вы зайдете с улицы, то вас отвратительно накормят, сдерут тройную цену, да еще и нахамят. Но вот для важных клиентов у них отдельное меню и спецобслуживание. Кажется, салаты и сыры нам приносит сам владелец ресторана. Старый армянин очень широко улыбается, чуть кланяется, спрашивает Илью Степановича про здоровье всех его родственников, за исключением жены. Ларисе Ивановне достается комплимент и похвала за последнюю статью. Нас с Антоном старый льстец не знает и неожиданно называет очень красивой парой. Я вспыхиваю, а мой муж коротко кивает, пряча улыбку.

На улице жарко, он снял галстук и чуть расстегнул ворот рубахи. Летний неформальный стиль. Мне очень сложно находиться рядом с ним – настойчиво лезут в голову все мои сны. И не только сны. Я так хорошо знаю, как могут ласкать эти руки. Я так хорошо помню, какие на вкус эти губы. Сжимаю колени, пытаясь успокоиться, и тут же ловлю на себе его чуть насмешливый взгляд.

– Ах, это так сложно — отдавать полосу, – Крыса решила продолжить разговор про себя любимую. – Эти розыгрыши. Мне некуда вместить серьезный материал, – она взмахивает пальцами, словно муху отгоняет.

– Ну что вы, Ларисочка, – Илья Степанович покровительственно кладет свою руку поверх ее, потом вроде как случайно соскальзывает ладонью на ее коленку.

Антон это видит и раздраженно поджимает губы. А мне смешно. Что? Некрасиво выглядит, дорогой?

Главред не замечает эмоций своего гостя и продолжает, так и не убрав руки из-под стола:

– Людям нравится. Вот Наталья сейчас еще истории про городских жителей придумала печатать, – он явно пытается показать столичному аудитору ценность молодой корреспондентки.

– И о ком будете рассказывать? – с очень серьезным лицом поворачивается ко мне Антон.

– Первой выйдет краткая биография знаменитого земского врача, – я не поднимаю глаз от тарелки. – Он приехал сюда следом за любимой женщиной и остался. Стал очень важным для города человеком. Здесь даже названа улица в его честь, – я наконец осмеливаюсь посмотреть на мужа, от его близости внутри все трепещет, а под его взглядом я плавлюсь и, кажется, забываю все, о чем говорила. – Постараемся показать его именно как человека, а не как историческую личность.

– Что угодно, лишь бы не гороскоп?! – фыркает Крыса.

– Люди любят сказки, – хихикает главред.

А Антон молчит. Прожигает меня тяжелым взглядом, кажется, его дыхание стало глубже. Наши колени почти соприкасаются. У меня вспотели ладони, и единственное, о чем я могу думать сейчас, — это та самая ямочка между ключицами, которая видна сквозь расстегнутый ворот рубашки.

– Я ничего не смыслю в журналистике, – Антон косится на главреда. – Но мне интересно.

– Если пилотные истории найдут отзыв у читателей, то потом хочу найти что-нибудь интересное о местных жителях наших дней, – лепечу зачем-то. – Люди любят читать о себе.

Антон улыбается одними уголками губ, а Лариса вспыхивает.

– Ну да, кто ж не любит быть в центре внимания,