Здесь, но не сейчас - Андрей Волковский
— Нет!
И добавил что-то свистящее. Кажется, выругался.
Здоровяк перевёл взгляд на меня, и я с ужасом услышал голос прямо у себя в голове:
— Много деньги. Вы станешь не зависеть от особь отец.
Я судорожно замотал головой.
Отец повернулся, глянул на меня и резко прыгнул в сторону здоровяка. С размаху врезал тому в челюсть. Здоровяк покачнулся, но не упал. Ухватил отца за руку и дёрнул на себя. Отец пригнулся, врезался головой в живот противника — и они покатились по полу.
Вот отец оказался на здоровяке и с силой ударил его головой в нос. Что-то мерзко хрустнуло, и здоровяк затик. Отец поднялся, встряхнулся и, с трудом приподняв пришельца, подволок его к двери. Пинком открыл её и выкинул таврианина в коридор.
— Ты в порядке, сынок?
Он закрыл дверь и посмотрел на меня.
— Ага, а ты?
— Конечно, — он пожал плечами, размял левое плечо и слегка поморщился. — Тавриане очень плохо чувствуют свои челокостюмы. Как и двадцать лет назад. Глупо, надо сказать.
Он принялся собирать рассыпанные по полу бумаги.
— Купить права на “Истребитель”! — возмущался он попутно. — Ещё чего? Эта штука не для них.
— Пап, а это на каждой конференции вот так?
— Что? А, нет, конечно! Дикари типа тавриан или корриянцев редко на конференциях бывают. А без них... ну, драки иногда бывают. Ну, шпионаж. Так, ерунда.
Раздался стук. Я решил не выяснять, кто там, за дверью, но стук повторился, и я понял, что стучат в окно. Я опасливо покосился в сторону окна, но отец раздражённо скомандовал “ночь” — включились щиты, подавляющие шум и свет снаружи.
— Вот так-то!
— Надо обратиться в полицию!
— Я пробовал, но сигнал не проходит. Ладно, кто-то из коллег наверняка заметит, что связь на этаже не ловит. Лишь бы тавриане не наделали глупостей.
Вдруг в коридоре отеля затопали и загрохотали. Что-то проволокли. Чем-то звякнули. Затем ужасно неприятный голос произнёс из-за двери:
— Открывайте, профес-с-с-сор! Отдайте “Ис-с-стребитель” по-хорошему!
Мы с отцом переглянулись, и он, слегка повысив голос, звучно ответил:
— Нет!
— Вам же хуже! — злобно рявкнули за дверью.
Отец сунул мне свою папку с бумагами, видеофон, демонстрационную модель и записную книжку.
— Сиди в той комнате.
— Папа, нет! Я останусь с тобой!
— Нам нужно выиграть время. И мне будет спокойнее, если ты спрячешься.
За дверью раздался грохот. Потом что-то бухнуло — и дверь, жалобно заскрипев, пошла трещинами.
— Живо в комнату! — рявкнул отец.
Я рванул в спальню и принялся рассовывать бумаги из папки по разным углам: эту за видеопанель, ту в комод, следующую под кровать, вот эту за зеркало.
Быстрее! Быстрее!
В комнате, где остался папа, слышался треск, свист тавриан, скрежет и звуки ударов.
Я рассовал все бумаги, спрятал записную книжку под умный матрац, настроив возвращение по отпечатку. Схватил демонстрационную модель и кинулся к двери. Замер, заглянув в щель.
Два здоровяка с неестественно вывернутыми шеями, лежали неподвижно рядом со входом в спальню. Отец катался по полу, сцепившись ещё с парой типов. Те невозможно изгибались, стараясь спеленать его вытянувшимися конечностями. Ещё двое стояли в сторонке, закрывая собой тощего жутковатого субъекта. У субъекта были слишком длинные для человека руки, слишком вытянутый лысый череп и очень злые глаза.
Я вывалился из комнаты, наставив “Истребитель” на тощего:
— А ну стоять!
Он дёрнулся. Здоровяки резко развернулись в мою сторону и вытянули ручищи.
— Стоять! — рявкнул я, тряхнув “Истребитель”.
Те замерли на полушаге. Драчуны тоже присмирели.
— Отдай, мальчик! — прошипел тощий. — Мы дадим тебе много денег! С-с-столько, сколько ты никогда не видел.
Здоровяки закивали так, что казалось, будто шеи у них резиновые. Головы жутко дёргались, а глаза оставались пустыми и равнодушными.
— Уходите! — почти спокойно сказал отец.
Он уже поднялся с пола и теперь связывал одного из здоровяков его же галстуком.
— Я не с-с-с тобой говорю, а с-с-с мальчиком!
— Сказано вам: уходите! — повторил я.
— Ты же не умеешь управлять этой штукой! — заявил предводитель банды.
— А ты уверен? — хмыкнул отец, принимаясь за следующего.
— “Резонансная нейродеструкция второго уровня” — зацитировал я то немногое, что запомнил. — “Радиус поражения шесть метров”.
Типы попятились.
— Значит, это правда! Всё-всё, мы уходим, — придушенно прошептал тощий, пятясь к стене.
— Нет, ждите полицию! — передумал я.
Долго, к счастью, ждать не пришлось. Полиция подъехала минут через двадцать. У меня зверски затекли руки, сжимающие “Истребитель”, ужасно чесалась лопатка, а ещё дико хотелось чихнуть. Но я очень боялся, что “Истребитель” сработает — и достанется не только таврианам, но и нам с отцом. Поэтому старался не шевелиться.
Полицейские снова записали наши показания, забрали тавриан, попутно выговаривая тем за просроченные визы, выделили нам охранника из своих и удалились оформлять задержанных.
Хотели забрать “Истребитель”, но отец поговорил с ними с глазу на глаз, и они ушли.
— Пап, а зачем ты привёз оружие? Зачем ты вообще взялся его разрабатывать?
— “Истребитель” не оружие.
Я уставился на него во все глаза.
— А что это тогда такое?!
— М, средство для борьбы с насекомыми. Особенно хорошо действует на бетатараканов и новых колорадских жуков. А то в колониях от них просто житья нет!
Я продолжал таращиться на отца.
— Но почему эти тавриане решили, что ты привёз оружие?
— Ну, во-первых, они агрессивны и чужаков часто по себе оценивают. Впрочем, так не только они делают. Во-вторых, они знают, где я работал, и очевидно уверены, что бывший военный может создавать только оружие. Сопоставили бывшего военного и секцию нейрофизиологии плюс нет информации в открытом доступе, это для них верный сигнал: оружие! Аннотацию мою увидели — ты её читал, помнишь? — и уверились в своих подозрениях.
Отец пригладил взлохмаченные волосы и улыбнулся.
— Видела бы всё это твоя мама!
Услышав о маме, я невольно посмотрел на часы.
— До конференции полчаса! Мы не успеем!
Я вскочил и принялся метаться по номеру, ища костюм (безнадёжно помят), бумаги (и как я умудрился их так рассовать!), документы (и почему не обойтись виртуальной копией?).
Отец придержал меня за руку:
— Мой доклад не первый, так что время ещё есть. Я
