Бывшие одноклассники. Училка для миллиардера - Саяна Горская

class="p1">Только этого мне хватало!

В окне справа появляется морщинистое лицо Марьи Захаровны – моей соседки по лестничной клетке. Она у нас знает всё и обо всех, а теперь знает ещё и про Петрова.

Глаза Марьи Захаровны с жадным интересом бегают с меня на Петрова, старческие губы складываются в трубочку в предвкушении шоу.

А Петров, как известно, силён в спецэффектах.

– Ян, я сегодня не могу. Давай мы… Давай встретимся завтра, хорошо?

– Нет, не хорошо, – качает он головой. – Так не пойдёт. Мы договорились. Ну что ты, обиделась что ли? Обиделась за то что я избавил тебя от проблемы?

– Даже если Роман был проблемой, он был моей проблемой, а не твоей! Ты не имел права! Так… Так нельзя!

Вздёрнув подбородок, отшагиваю от окна. Задёргиваю тюль.

Никаких нервов не хватает с этим Яном! Даже его племянник кажется мне не такой серьёзной занозой, как этот взрослый и, казалось бы, состоявшийся мужчина.

Правильно говорят, что первые сорок лет детства мальчика самые сложные…

– Юля! И-ва-но-ва!

Закрываю лицо ладонями.

Это сон, да?

Ну ведь не может человек так себя вести.

Или?…

– Юленька-а-а!

– Ну что?! – Высовываюсь вновь, испепеляя Петрова взглядом с высоты третьего этажа. – Уезжай, я прошу тебя! Не позорь меня перед людьми.

– Давай лучше так: ты спускаешься, и я не позорю тебя на весь район. Или… – Он делает театральную паузу, закрывает глаза и кладёт руку на сердце. – Юля! Моя любовь! Выйди ко мне, не будь так жестока! Не разбивай сердце бедному арлекину!

Марья Захаровна с откровенным укором на лице поворачивает голову ко мне.

– Юля, уймите уже своего ухажёра! Он ведь всему дому мешает, ей-богу!

Вспыхиваю, заливаюсь краской стыда.

– Он не мой… Не мой ухажер! – Хватаюсь за голову. – Петров, заткнись!

– А я ещё серенады знаю! – Радостно сообщает он. – Спеть? Тихо молит моя песня о любви к тебе, чтобы ночью серебристой ты пришла ко мне…

– Срамота! – Хмурится Марья Захаровна.

Я готова рыдать от отчаяния!

Его вообще можно победить? Учитывая, что играет он не по правилам.

– Замолчи и садись в машину! – Срывается мой голос в истерику. – Сейчас спущусь!

Чмокаю Ведьму в плюшевый нос, за что тут же плюшевой же лапой получаю по щеке.

У комода останавливаюсь, хватаю увесистую бронзовую статуэтку-балерину. Делаю пару взмахов в воздухе, прикидывая, насколько эффектным получится удар.

Выдыхаю.

Беру себя в руки.

Отставляю балерину на место и выскакиваю из квартиры, не переодеваясь, не расчёсываясь, с единственной целью – уничтожить Петрова морально и сразу вернуться домой к своему ромашковому чаю.

Выхожу из подъезда. Оглядываюсь в поисках машины Петрова.

Сильные руки подхватывают меня поперёк талии, и в следующую секунду я оказываюсь на чужом плече.

– Что ты делаешь, ненормальный?!

– Очевидно, я тебя похищаю, – выдаёт Ян настолько невозмутимо, словно каждый день крадёт женщин. – Заниматься со мной по доброй воле ты, по всей видимости, не настроена. А как ты помнишь, отказов я не принимаю.

Луплю его кулаком по спине, но это не даёт мне совершенно ничего, кроме ноющих костяшек.

Ян достаёт ключи, открывает машину, швыряет меня на переднее сиденье и, прежде чем я успеваю возмутиться, пристёгивает ремнём безопасности.

Сижу красная, как вареный рак.

Ян занимает место за рулём.

– Брось, что ты так напряглась? Неужели тебе перед соседями стыдно?

– Конечно стыдно!

– А тебе не плевать, что они о тебе думают?

– Если мне перед ними стыдно, то очевидно нет, мне не плевать!

Петров заводит машину.

Сложив руки на груди, обиженно отворачиваюсь к окну.

– Куда мы едем? – Спрашиваю, всё ещё пребывая шоке от происходящего.

– Заниматься французским, естественно.

Прикрываю глаза, мысленно считая до десяти.

Потом до двадцати.

И до тридцати.

Потому что если я не успокоюсь, то на занятии по французскому точно будет звучать исключительно ненормативная лексика…

Глава 12

Юля.

Обхватив руками колени, сижу на парапете, наблюдая за неспешным течением воды. Солнце играет на её поверхности и дробится на тысячи золотых бликов, будто кто-то рассыпал крошечные осколки зеркала.

Волны лениво облизывают бетонный парапет.

Ветер приносит с аллеи сладкий запах яблонь, и горький, терпкий – разнотравья.

В воздухе нестерпимо пахнет весной и…любовью!

Самая прекрасная пора.

И даже Ян, словно под действием этих погодных чар, почти не идиотничал на сегодняшнем занятии.

– Черничный раф для дамы, – голос Яна раздаётся у меня за спиной, а высокий бумажный стаканчик, скользнув по плечу, замирает возле лица.

Принимаю кофе.

Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и по венам моим, вместе с кровью, бегут крошечные разряды электрического тока.

Ян усаживается рядом на парапет. Стягивает с себя пиджак и накидывает на мои плечи.

Не удивляюсь и…не спорю.

Кажется, с Петровым бесполезно спорить. Да и не хочется мне такой красивый момент портить очередной ссорой.

– Ну что, – Ян делает глоток из своего стаканчика, отставляет его и лениво откидывается на согнутые в локтях руки. – Сегодня я молодец или не молодец?

– Если мы говорим о французском, то молодец. У тебя определенно есть способность к языкам.

– О, ещё какая! – Ухмыляется. – Это я ещё не демонстрировал тебе свой уровень владения французским поцелуем.

Зыркаю на него уничижительно из-под нахмуренных бровей.

– Даже не думай.

– Ладно-ладно, – Ян поднимает руки вверх, делая вид, что сдаётся. – Ну, а если мы говорим не о французском?

Обхватываю свой стаканчик двумя ладонями, приятное тепло расползается по пальцам.

Делаю глоток кофе и, прикрыв на пару секунд глаза, растираю его языком по нёбу, наслаждаясь черничной сладостью, перемешанной с горчинкой арабики.

– Иванова? – Тычет меня Ян в рёбра, а в его хитром взгляде читается интерес. – Ты мне не ответила.

– А что ты хочешь услышать? Ты испортил мне свидание, выставил идиоткой перед мужчиной, выставил идиоткой перед соседями… – Прищуриваюсь. – …Похитил, в конце концов. Как сам думаешь, ты молодец или нет?

– В целом – очень в моем стиле, – легкомысленно пожимает плечами Ян.

Мы оба смотрим вперед.

Солнце медленно опускается к горизонту, облака растекаются по небу акварельными мазками – густой персиковый сменяется лиловым, розовый растворяется в золоте.

Воздух наполнен прозрачным светом и чем-то ещё, неуловимым, но ощутимым.

Он наполнен ожиданием…

Я украдкой наблюдаю за Яном.

Свет скользит по его лицу, очерчивая каждую линию – прямой нос, чёткий изгиб скул, уголки губ. На его коже играет тёплый янтарный оттенок, и мне кажется, что если протянуть руку и коснуться, он окажется таким же тёплым, обласканным и согретым солнцем.

А глаза… Они ловят последние лучи, вбирая и пряча