Новогодний гад - Тася Лав

резко отрезвил, и мне еще больше захотелось спать. Я села на заднее сидение, и Дима уселся рядом. Уставилась в однообразный, темный пейзаж, клюя носом.

— Да поспи, мучаешься, — он заворчал и положил мою голову к себе на плечо. А сам листал ленту, читая мемы или смотря видосики. Я даже не сопротивлялась, как-то плевать было. Смотрела видосы вместе с ним, пока меня не сморило.

Очнулась я, когда машина застопилась. Окна отеля почти все были темными, лишь на входе горели лампочки. Я повела плечами разминаясь. Небольшой сон меня взбодрил, и я даже пожалела, что поехала домой так рано.

Дима шел рядом, засунув руки в карманы. Мы оставили куртки в гардеробе на первом этаже и поднялись на лифте на наш этаж.

— Спасибо, что довел, хотя это было совсем необязательно, — мы встали между его дверью и моей.

— А вдруг тебя украдет какой-нибудь маньяк? — он прищурился.

Я вздохнула.

— Кроме тебя, Смирнов, в отеле нет никаких маньяков.

— Как же так! — он наигранно взмахнул руками и сделал шаг ко мне, — а ты?

— Э, с чего это я? — возмутилась. Как-то… маловато между нами расстояния. Я обычно стояла от него не меньше, чем в метре. А тут он словно придвигается. Да еще и смотрит так странно… что у меня внутри тоже что-то отзывается.

— Ну, кто ж еще спит без нижнего белья, заманивая к себе всяких бедолаг? — оскалился, подходя совсем близко.

— Ах ты! — я накинулась на него с кулаками, но Дима схватил мои руки, без труда сцепив их одной ладонью и приковал к стене надо мной. Я оказалась практически распята на ней. Боже, а если кто-то увидит этот срам?

Я возмущенно дернулась, но от неожиданности не произнесла ни слова. Да и ничего не получилось, тело словно приклеило к стене.

Его глаза стали такие… глубокие. В них будто притаилась жадность вперемешку со страстью. И почему я этого не видела раньше? Потому что стояла далеко?

Большим пальцем свободной руки он провел по губам, отчего внизу живота резко скрутился теплый тугой комок. Он тянул меня. К нему. От этого движения я слегка приоткрыла губы, выдохнув, и зрачки парня расширились. Это заворожило. Словно кот, который вот-вот набросится на добычу.

Сердечный ритм поднялся до пика, оглушая меня. Я сейчас умру только от этого. Оттого, что сердце не выдержит такого накала. Или от горячих волн внутри, которые становились все жарче.

— Отпусти… — прошептала одними губами. Сил кричать и возмущаться на него не было, да и почему-то не хотелось.

А его рука уже опустилась мне на бедро. Медленно, еле касаясь пальцами, он повел ее вверх, приподнимая подол платья. Я забилась в его руках, как птичка, пойманная в клетку. Вот только почему-то я стремилась не на свободу, а… к Диме. Ближе. Тело требовало продолжить, оно хотело коснуться его больше. Может, не будь я под алкоголем, давно бы уже сбежала, крича, что он извращенец. Но сейчас мне нужен был этот нахал.

А парень словно издеваясь, приблизил лицо и медленно дышал на меня горячим воздухом. Иногда кончик его носа касался моего, и меня это словно электрическим разрядом било. А я только от этого возбуждалась все сильнее. Он продолжал эту экзекуцию какое-то время, пока я не сдалась и не потянула к нему лицо, стремясь сама сблизиться.

Да к черту. Мозги уже все равно не работают.

А он улыбнулся. В темноте его глаза и зубы блеснули, и парень отстранился.

— Поганец… — взвыла, и он тихо хмыкнул. Почувствовал превосходство. Ладно, сейчас я была готова сдаться ему. Но только сейчас.

— Так ты хочешь?

А ноги уже дрожали, еле держа меня.

— Что? — судорожно выдохнула.

— Меня. Признай, что хочешь меня.

Его рука на этих словах снова оказалась возле моих ног, забираясь под платье. Коснулась полоски трусиков, пальцы медленно прошлись вдоль ее, пока я не издала стон.

— Гад ты, Смирнов, — а потом уже не так четко, еле слышно, — хочу…

И эта фраза словно сорвала с него цепи. Дима страстно накинулся на мои губы, прижимая к стене. В районе его паха уже было твердо, и он терся об меня, заводя все сильнее и сильнее. Трусики намокли, я уже чувствовала это. Я полностью во власти этого засранца, но боже… как же хорошо…

Его теплые губы творили со мной что-то невообразимое, а язык… я просто повторяла за ним движения, входя в какую-то бешеную синхронность. Мы дорвались друг до друга и теперь готовы прямо в коридоре срывать друг с друга одежду.

Меня взорвало, разбросало на частицы и собрало снова. Я еще ни с кем подобного не испытывала от одного поцелуя.

Послышался звук лифта, за поворотом кто-то начал ходить.

Дима оторвался от меня, взгляд был пьяный. И не потому, что мы с ним пили, просто сейчас он словно был в другом мире и еще не вернулся оттуда. Быстрым движением подхватил меня под ягодицы и посадил на себя. Я только и успела, что обхватить за шею, прижавшись к нему грудью.

Он нашарил замок от своего номера и открыл ее, снова потянувшись за поцелуем. Ничего не видя, мы ввалились в его номер. Я стряхивала с ног балетки, а Дима разувался, при этом умудряясь продолжать целоваться. И только тогда он вжал меня в стену, толкнувшись. Это вызвало теплый спазм во мне. Еще чуть-чуть, и я буду умолять его вставить свой член в меня.

Но не опускаться же до такого?

— О, детка, — прошептал, отрываясь ненадолго. — Здесь хочешь или переместимся на кровать?

— Как хочешь, — я хотела лишь одного, чтобы этот засранец не останавливался.

— Ну тогда, — он одним движением стряхнул с комода все, что на нем стояло, сажая меня. — Я хочу тебя попробовать везде.

Глава 8

Она здесь. Со мной. Точнее, на мне. В моем номере. В моих руках.

Охуеть.

Этот день случился, или мне снится самый прекрасный в мире сон? В котором она изгибается под моими руками, такая податливая, как разогретый детский пластилин…

На самом деле башку сорвало еще в клубе, когда она извивалась на танцполе. Похожая на языки пламени, задевающая за живое. Но все еще был какой-то барьер, всегда преследующий нас. В жизни, в универе, здесь…

И как к ней было подступиться? С какой стороны ни подойди, везде острые шипы, а нормально поговорить я не мог, почему-то подкалывать друг друга вызывало внутренний эстетический восторг. Я не мог сдержать улыбку, видя, как каждый раз