Чужая раса - Андрей Воин

один, тридцать пять и тридцать восемь. Приём.

— Понял, барс. Двадцать один, тридцать пять и тридцать восемь. Приём.

— Приступить к поражению целей. Отбой.

* дот — долговременная огневая точка, отдельное малое фортификационное сооружение, обычно строилась из железобетона.

* дзот — деревоземляная огневая точка, строилась из брёвен, сверху засыпалась землёй и маскировалась.

Глава 9

Орм Кранц

Художник Johnny Shumate

Далее в наушниках Германа Ромма звучали чёткие команды полковника и ответы командиров батальонов.

После того как последние три танка первой линии произвели выстрелы, танки второй линии, ревя моторами, объехали своих собратьев слева и остановились впереди них ожидая команды, и в свою очередь выстрелили. Потом танки третьей линии объехали отстрелявшиеся танки первой и второй линии и остановились впереди, ожидая указания номеров мишеней.

В течение двух часов танки маневрировали и стреляли, постепенно приближаясь к изрытой снарядами каменной гряде. Всё меньше оставалось неповреждённых мишеней с изображением техники и укреплений условного противника. Казалось, что танкисты с возрастающим воодушевлением и азартом выполняют приказы своих командиров.

В последние полчаса танки уже не останавливались, когда, маневрируя, достигали первой линии. Они продолжали медленно ползти вперёд, ожидая приказа, и получив его, на ходу посылали смертоносные снаряды в мишень.

Потом каждая сводная танковая рота, практикуясь в пулемётной стрельбе, расстреляла «отряд диверсантов условного противника», около четырёх десятков мишеней в виде серых солдат с автоматами, «внезапно появившихся» в соседних зарослях густых кустов.

По мере увеличения интенсивности стрельбы мишени, изрешечённые пулями, всё больше походили на дуршлаг для промывки овощей. Некоторые мишени, перебитые пулями пополам, подламывались и падали в густую траву. В наушниках звучали радостные крики танкистов.

— Радуются как дети! — снисходительно произнёс полковник. — Но мы можем позволить себе эту маленькую слабость. Учения такого масштаба у нас проходят не часто.

Скоро почти все мишени превратились в решето. Стрелки патронов не жалели. Танки достигли первых останков «солдат условного противника», и стали давить их гусеницами.

На этом учебные стрельбы завершились.

Полковник объявил общее построение и все «барсы», маневрируя, выстроились в такое же каре только в обратную сторону с танком полковника во главе.

— Говорит орёл один, — раздалось в наушниках у Ромма. — Какие будут приказания, барс? Приём.

— Четверть часа на отдых и в обратный путь. Приём, — ответил полковник.

— А как же командирский выстрел, господин барс? Приём, — вкрадчиво осведомился майор, «орёл один», командир первого батальона.

— Орёл один, дружище, хорошо, что напомнил, а то я совсем забыл, — полушутя ответил Орм Кранц. — Разрешаю включить общий канал, — и сам щёлкнул переключателем.

В наушниках Ромма сразу ворвался гомон голосов танкистов, которые обсуждали только что проведённые стрельбы.

Через некоторое время Орм Кранц закончил писать краткий отчёт о проведённых учениях танкового полка и закрыл планшет:

— Шульц, — обратился он к механику-водителю, — разверни машину на сто восемьдесят градусов.

Взревел двигатель, и танк, подминая под себя чернозём вперемешку с травой, развернулся на месте.

Орм Кранц взглянул в телескопический прицел. Пару минут он рассматривал склон горы, потом сверился с планшетом и щёлкнул переключателем:

— Внимание батальоны, внимание, говорит барс один, говорит барс один, — раздался спокойный голос полковника в наушниках Ромма. — Разрешаю экипажам покинуть машины, дабы насладиться прекрасным зрелищем!

Сквозь смотровой прибор Ромм видел, как танкисты вылезали из люков и усаживались на броне, некоторые из них закурили.

Через несколько минут Орм обратился к заряжающему:

— Тарк, фугасный.

Тарк поднял десятикилограммовый снаряд и послал его в ствол. Щёлкнул затвор:

— Есть, командир.

Совершив необходимые манипуляции по наводке орудия, полковник нажал на гашетку. Прогремел выстрел. Через несколько секунд остатки мишени зенитного орудия разлетелись в щепки, окутанные серым дымом. Танкисты, сидевшие на броне «барсов», начали с воодушевлением кричать, всем своим видом выражая полное одобрение произведённым выстрелом.

Далее можно было наблюдать, как башня командирского «барса» медленно поворачивается вправо, а ствол орудия опускается вниз. С минуту зрители затаив дыхание следили, как ствол совершает еле заметные движения, необходимые для более точной наводки на цель. Наконец прозвучал выстрел — обгорелые остатки дота разлетелись на куски. Танкисты, не скрывая своего восхищения, кричали и хлопали в ладоши.

Через пару минут прозвучал третий выстрел и половину мишени вражеского танка сравняли с землёй, точнее со скалами. Опять звучали аплодисменты и громкие выкрики одобрения. Кто-то из танкистов затянул песню, которую сочинили более четверти века назад первые переселенцы с Нергала. Остальные сразу подхватили. Некоторые из солдат достали губные гармошки.

Под этот аккомпанемент песня как бы обрела крылья и полетела над зеленеющей долиной, обгоняя редкие низкие облака и одиноких птиц, парящих в ярко-голубом небе:

Сегодня нам всем командор приказал

Оставить навеки планету Нергал,

И сотни виман устремились в полёт

В надежде, что где-то нас родина ждёт.

Вперёд, вперёд к заветной светлой цели,

Мы гордо флаг поднимем боевой.

Нам не дано уснуть в своей постели

Пока не завершится этот бой!

Во время первого куплета и припева через открытые люки вылезали всё новые и новые танкисты в чёрных комбинезонах, внося свою лепту в исполнение песни, которая уже давно стала неофициальным гимном колонии марсиан в Атлантиде.

Всё дальше от дома летят корабли,

Но в каждом осталась частичка земли,

Прекрасной когда-то, а ныне, увы,

Покрытой снегами суровой зимы.

Вперёд, вперёд к заветной светлой цели,

Мы гордо флаг поднимем боевой.

Нам не дано уснуть в своей постели

Пока не завершится этот бой!

Воодушевление нарастало. Солдаты хлопали ладонями по своим коленям и броне танков в такт музыки.

В душе мы скорбим, что случилась война,

И в этом частично есть наша вина.

Нам жалко планету, её не спасти,

Но сердце стремится свой дом обрести.

Вперёд, вперёд к заветной светлой цели,

Мы гордо флаг поднимем боевой.

Нам не дано уснуть в своей постели

Пока не завершится этот бой!

Орм Кранц, а за ним Герман Ромм вылезли через верхний люк наружу и уселись на броне. Скользя взглядом по рослым фигурам солдат, Ромм разглядел среди танкистов женские силуэты. К началу четвёртого куплета сила звука и слаженность импровизированного хора достигла своего апогея. Многие танкисты поднялись и исполняли гимн, стоя по стойке «смирно»:

Нергал как мираж растворился вдали,

Но штурман уверенно вёл корабли,

И вот, в лёгкой дымке