Прости, мне придется убить тебя - Катерина Траум

— Гвендолин Андерсон? — с удивлением прочитал он на приглашении, потрясённо открывая рот.

Она не сказала ему даже настоящего имени.

Бешенство. Вот, что чувствовала Гвен, усевшись в первое попавшееся такси. А ещё то, что весь подол платья мокрый и противный. Понимая, в чём именно она перепачкана, едва не взвыла от ужаса.

— Элм-стрит, сто одиннадцать, — прошипела она таксисту, и водитель не стал лезть с вопросами — тем лучше.

Руки тряслись, как у припадочной.

Что, что, что, мать его, это всё было?! Как она могла позволить жертве не только узнать её лицо, но и трахнуть?! Отымел, как последнюю шлюху, облапал своими грязными ручищами, наоставлял засосов и укусов, да ещё и испортил дорогущий наряд…

Горло зажгло, но Гвен не собиралась плакать — давно не давала себе такой поблажки. А вот нервы успокоить надо. Открыв клатч, нашла пачку дамских сигарет и зажигалку. Она очень редко прибегала к этому способу, но тут просто не было других вариантов.

— Мисс, вы не могли бы не курить в машине?

В водительском зеркале отразился неодобрительный взгляд, и Гвен только оскалилась: не сейчас. Если не собирался заменить сигаретку и стать успокоительным сам. Хищная ухмылка расползлась на её лице от мысли, как сейчас накинет на шею шофера цепочку от сумочки и придушит сегодня хотя бы кого-то.

— Отвянь, — грубо рявкнула она, но окно всё-таки открыла.

Спустя секунду в него потянулся сладковатый вишневый дымок. Никотин опускался в лёгкие, а облегчения не было. Похоже, оно появится только тогда, когда Леди в чёрном отрежет Райту его член, который он имел неосторожность пихнуть, куда не стоило. От малейшего воспоминания о его грубости и необузданности по низу живота снова пробежала волна искр, а в носу начало щекотать не ароматом вишни, а можжевельником.

На улице уже почти ночь, за окном мелькали огни фонарей и неоновые вывески. Но Гвен смотрела на всё это невидящим взглядом. Затяжка за затяжкой, успокаивая всё равно дрожащие пальцы. Пропитываясь табаком, пытаясь уничтожить мелькающие пёстрыми кадрами мысли о горячих губах и серо-голубых глазах: пасмурное небо и горный ручей…

Хренов ублюдок. Хантер Райт.

4. Злость

Раутвилль — город средних масштабов с не самым высоким уровнем преступности. А потому штат сотрудников полицейского участка был немногочисленным. Шериф, десяток копов с погонами, престарелый патологоанатом да пара лентяев-экспертов: вот и всё богатство. И всех Гвен знала поимённо, не уставая покупать пончики. Сегодня она была полна решимости, боевого настроя и клокочущей под кожей злости, которую умело маскировала сладкой улыбкой, входя в участок.

— Привет, Бен, — прощебетала она охраннику на входе, открывая большую коробку с лакомствами. — Пончик?

— Привет, Гвени! Спасибо, — тот привстал на стуле, привычно угощаясь из рук годами знакомой девушки и кивая на дверь. — Вирджиния у себя, проходи.

— Благодарю.

Не стирая с лица заискивающее выражение, она шмыгнула в коридор, на ходу здороваясь с каждым и предлагая сладкое. Как же просто, когда достаточно милой улыбки, хвостика на голове и выпечки, чтобы тебя уже считали едва ли не ангелом.

И не замечали, как цепкий взгляд прошёлся по стене с заметками, выхватывая новые детали идущего по делу Леди в чёрном расследования. Гвен удовлетворённо вздохнула, понимая, что копы топтались на месте: да в статье Райта было больше правдивых данных о ней.

Райт. Чёртов ублюдок. Одна мысль о его имени, и продолжать улыбаться стало в сотни раз сложней. Вернувшись вчера домой совершенно разбитой, Гвен долго не могла уговорить себя успокоиться и принять ситуацию. Случившееся казалось плохим сном, дорогое платье от Диор выброшено в мусор. И даже холодный душ не помог собраться с мыслями. Уже дважды Хантер заслужил смерть в её глазах. Сначала словами, а потом действиями.

Но как бы Гвен не хотелось послать всё к чёрту и просто проникнуть ночью в его квартиру с ножом поострей, правила никто не отменял. Личное не должно смешиваться с делом. А значит, ей нужно выяснить, какой шлейф тянулся за этим язвительным привлекательным редактором. Тут сложностей никаких: улыбка и лакомство.

— Привет, кузина, — бодро поздоровалась Гвен, заглядывая в крохотный кабинет лейтенанта Гонсалес. — Как жизнь?

— Заходи, Гвени, — мимоходом кивнула Вирджиния, отрываясь от экрана старенького компьютера.

На рабочем месте она выглядела иначе, чем вчера: рыжие волосы собраны в пучок, пышную грудь обтянула голубая рубашка формы. Цвет ей не шёл абсолютно, как и занимаемая должность. Если бы не природная вредность, отец давно бы вытащил наследницу из этого болота. Но против огненной бестии помочь мог только удар ядерной ракеты.

— Пожалуйста, скажи, что остались с вишневым джемом! — взмолилась она, заметив коробку в руках кузины.

— Всё для тебя, — Гвен протянула ей последний пончик, и Вирджиния благодарно улыбнулась.

— Веришь, сегодня такой завал, что я даже кофе ещё не пила. А с твоими вкусняшками точно скоро ни в одни брюки не влезу. Скажи честно, это план, чтобы я отдала тебе все свои платья?

Белоснежные зубы сомкнулись на выпечке с красной глазурью, и Вирджиния с наслаждением прикрыла глаза. Гвен усмехнулась: план не в том, чтобы завоевать чужой гардероб. Тем более, её собственная коллекция вполне могла соперничать с арсеналом кузины. Только той об этом знать совершенно ни к чему…

Придав лицу сочувствующее выражение, Гвен присела на стул, откидывая пустую коробку под стол хозяйки кабинета.

— Что, так много работы? Есть новости по убийству Делакруа?

— Да какой там! — отмахнулась Вирджиния, положив надкусанный пончик на салфетку и облизывая пальцы с идеальным маникюром. — Дело ведёт Малкольм, а он полный профан. Говорит, есть подвижки. Но я-то знаю, что у него ни одной улики! У трупа в крови только алкоголь, на ноже ни отпечатка… Свидетели говорят, пил в баре с какой-то брюнеткой, потом отослал охрану и ушёл с ней в номер. Вышла она уже в капюшоне. Самое интересное, что её лица нет ни на одной записи! Всегда поворачивала голову так, что видно лишь затылок. Малкольм в дерьме.

Все это Гвен знала и без