Бумеранги. Часть 1 - Варвара Оськина

обменялись положенным рукопожатием и теперь терпеливо позировали перед репортёрами.

– Подумала, что сегодня вам понадобится вся поддержка, которую может дать страна. – Первая леди тоже не отрывала острого взгляда от телевизора и тактично не обращала внимания на хрустевший под ногами попкорн. – Прогноз политической погоды обещал нам парочку ураганов.

Джиллиан вернулась обратно на край дивана. Рядом элегантно опустилась Ван Берг. Она сняла с идеально уложенных седых волос шляпку, которую бережно положила на заваленный мусором и обрывками упаковки журнальный столик. Тактичность во всём…

– Мне следовало поехать, – пробормотала Джил.

– Не думаю. Первая леди страны – не просто политическая фигура, Джиллиан. Это собирательный образ всех проголосовавших за президента женщин, жён и матерей. И выбрав сегодня семью, вы показали народу, что подобно вашему мужу не собираетесь швырять всё на кон политических распрей. Вы стоите выше мелочных склок за кусок поролона на колёсиках. И люди это ценят.

– Откуда им догадываться о причинах? Мы не касаемся нашей проблемы на публике. Почти никто не знает диагноз. Мы посчитали это ненужным и несвоевременным.

– Совершенно верно. Но подчас именно такое молчание значит больше целой кампании. То, как вы успешно преодолеваете личные трудности и не делаете из этого шоу, даёт право думать, что с не меньшим успехом вы решите вряд ли более сложные задачи страны. – Миссис Ван Берг улыбнулась и взглянула в телевизор, где Сандерс заканчивал ответ на первый вопрос. – Кстати, я принесла Эми леденцы.

– Чувствую, через пару лет мы разоримся на стоматологах.

– Ах, паникёрство вам не к лицу.

Они замолчали и погрузились в быстро накалившуюся атмосферу на экране.

Сквозь стекло экрана и мили расстояний Джиллиан посмотрела в глаза Бена и вдруг поняла, что нет такой вещи, которая изменила бы в её сердце хоть что-то. Боже, даже если у него там дорожка из постоянных любовниц – плевать. Сейчас она ничего не могла сделать, до сих пор влюблённая в Бена, что был спокоен даже в пекле полемики. В Бена, который никогда не опускался до обвинений и открыто встречал каждый вопрос. В Бена, который был готов увести за собой каждого… А ещё в трепетного мужчину, чьи рассыпавшиеся по подушке лакричные волосы она могла перебирать часами. В трогательного отца, который находил в своём графике минутку между заседаниями-перелётами-встречами, чтобы провести её с Эми. В мужа, который был готов дни напролёт заниматься с дочерью, если бы не авралы… Джиллиан замерла, а потом внезапно задержала дыхание, озарённая догадкой. Так может, в этом дело?

«Бен… Ты устал от нас? Мы попросили от тебя слишком много?»

– Намедни я ознакомился с вашей программой, господин вице-президент, – в уши ворвался манерный голос ведущего. – Меня заинтересовала ваша позиция насчёт медицины. Должен сказать, такой взгляд сильно отличается даже от привычных демократических постулатов. Не озвучите его нам? Вам даётся две минуты на ответ.

– Разумеется. – Бен едва заметно улыбнулся. – Многие знают, что я бывший врач и несколько лет оперировал в чикагском университете. Я много обсуждал недостатки текущей системы со своими коллегами и пациентами, вёл переговоры со страховыми компаниями. И потому, полагаю, моё решение будет удобно всем…

– Я чьитал этот брьед! – неожиданно перебил Сандерс, проигнорировав предупреждение ведущего. В гостиной послышались первые гневные возгласы – это было законное время Бена. – Вы с прьезидентом Ван Бьергом льюбите строить утопичьеские идеи!

– Уверены? Или пришли сюда не полемизировать, а строить конспирологические теории? – низкий голос Бена прозвучал неожиданно умиротворяюще. – Из вас вышел бы хороший писатель, но плохой президент.

Ведущий попытался снова что-то сказать, но теперь его проигнорировали уже оба участника.

– Почьему?

– Потому что ты имбецилен! – проворчал кто-то рядом с Джил. Послышались сдавленные смешки, а леди Ван Берг тактично проигнорировала дурные манеры «молодёжи».

– Действительно, почему, – вторя невидимой поддержке, рассмеялся Рид. – Наверное, потому что вам больше нравится подпитывать избирателей слухами и скандалами, вместо решения проблем…

– Господа, время. Нам необходимо двигаться дальше… Давайте закончим со здравоохранением, – попытался дозваться до спорщиков ведущий, но какое там.

– А вы рьешаете? Вы хотитье только выгоды для страховых компаний!

– Я не хочу оставить без поддержки детей, стариков и малообеспеченные семьи. Именно тех, чьи интересы – наша ответственность. Бюджет страны – вещь занимательная, если уделить ему немного внимания.

И вот тут Джиллиан насторожилась. Ей очень не нравилось, куда катилась дискуссия. Слишком много наигранности и фальшивого гнева. Сандерс будто искал повод подловить оппонента, чтобы использовать припасённую карту. И следующая реплика подтвердила её опасения.

– Ньеужели, господин вице-президент? Полагаю, у вас есть льичные причины для беспокойства. – Джонатан холодно улыбнулся, а в зале повисла тревожная пауза. И в этой почти полной тишине голос Бена не дрогнул.

– Что вы имеете в виду, сенатор?

Сквозь взявшую крупный план камеру Джил видела, как потемнели карие глаза мужа, как дёрнулось в попытке прищуриться и тут же расслабилось нижнее веко.

– Не надо, Сандерс, не делай этого с нами… – неожиданно для самой себя прошептала она.

Джил не знала, что её беспокоило. Ею двигало выдрессированное годами чутьё, из-за которого она не видела ничего, кроме застывшего взгляда Бена. А он тоже почувствовал и словно за тысячу миль уловил дрогнувшее в страхе сердце жены. Никто из них не мог такого предположить, однако с каждой секундой становилось понятнее, что сегодня – неожиданно и непредсказуемо – начали возвращаться брошенные шесть лет назад бумеранги. Один за другим они летели к замершей Джил, чтобы прицельно ударить туда, где зияли огромные раны вины.

За какие-то мгновения струна прошлого безжалостно натянулась, и в переполненной гостиной послышался её предостерегающий звон, а потом… А потом она лопнула.

– Ваша дочь психически не здорова, – неожиданно чётко проговорил Джонатан, и по залу пробежал вздох. – Она представляет угрозу.

Молчание Бена длилось одно мгновение, прежде чем он медленно поднял бровь и с расстановкой проговорил:

– А при чём здесь моя дочь?

Джиллиан показалось, что она ослепла, нырнула под воду и задохнулась. Мир замер словно перед цунами, но вот резко выпрямился Элвин и медленно подняла голову Эмили Ван Берг. Сжал в руках остатки попкорна всё тот же Макс, и каждый из присутствующих опасно наклонился вперёд, будто готовился немедленно броситься на защиту семьи своего кандидата… А Джил хотелось сжаться. Убежать и исчезнуть из этой жизни прямо сейчас. Однако она продолжала сидеть с идеально ровной спиной и безучастным лицом.

«Будь ты проклят!»

– В нашей странье льегализованы аборты, но порой, вьидимо, случаются осьечки, – непринуждённо отозвался Сандерс и улыбнулся, пока зал ошеломлённо замер. Это было неприкрытое оскорбление, за которое можно легко поплатиться не только карьерой, но и свободой. Однако ублюдок казался удивительно спокойным, а значит, его ставки были намного выше. – Например, я прьямо сейчас стою и бьеседую с потенциальным носитьелем психопатий. А он собьирается стать нашим президьентом! Неужели Америка действитьельно этого хочет? Хочет президьента-психопата?

Удар вышел подлым, мерзким, совершенно недостойным того высокого уровня политических игрищ, куда они все