Как закалялся дуб - Борис Вячеславович Конофальский

Да так, ничего особенного, просто пришёл поздороваться.

— Поздороваться? — переспросил толстый полицейский. — А чего тебе с нами здороваться, мы что, знакомы что ли?

— Мы, наверное, даже друзья? — засмеялся мухоненавистник, — просто мы с тобой Пьетро, забыли, что у нас есть такой носатый дружок.

— А вот вы меня как-то из беды выручали, — обратился Буратино к пожирателю груш, — не помните?

— Выручать людей из беды — это наша святая обязанность, — важно сказал толстый, — для этого мы тут и поставлены.

«А я-то думал, вас тут поставили груши жрать да мух давить» — про себя усмехнулся Буратино, но сказал совсем другое:

— А знаете, синьоры полицейские, мы с ребятами в порту в напёрстки играли и случайно нашли два сольдо.

— Так, — сказал толстый, отбросив огрызок груши и вытирая руки об мундир, — где нашли?

Мухобой тоже насторожился.

— Вот и я думаю, — продолжал Пиноккио, — а не вы ли, синьоры полицейские, потеряли эти два сольдо? Дай, думаю, пойду, спрошу.

— Точно, — сказал мухоненавистник, — а я всё утро маюсь, куда я подевал один сольдо?

— И у меня один пропал, — сказал толстяк, — где наши денежки?

— Вот они, — Буратино протянул им две монеты.

Толстый липкими пальцами воровато взял деньги и спрятал их в карман.

— Синьоры, — продолжал Буратино, — мне почему-то кажется, что вы потеряли не два сольдо.

— Какой умный мальчик, — сказал толстяк, — а сколько же мы потеряли?

— Как минимум четыре. Причём остальные два сольдо вы потеряли именно здесь, на рынке. Может, мы поищем с ребятами, если найдём, клянусь честью, принесём их вам.

— Что ж, — сказал мухобой, — ищите, это законом не возбраняется, только в процессе поиска не заденьте кого-нибудь, чтобы жалоб на вас не было.

— А как же не задеть? — удивился Пиноккио. — Тут, в такой толчее, и не захочешь — всё равно кого-нибудь заденешь. А люди последнее время злобные пошли. Тут же жаловаться побегут.

— Это верно, — согласился толстый, — народ пошёл дрянь, но вы поаккуратней ищите, а мы на обед сходим, уж вы за час расстарайтесь-найдите.

— Постараемся, — оживился Буратино, — уже не сомневайтесь.

— Вот и договорились, — сказал мухобой, и они с напарником стали медленно удаляться с рынка, по дороге треская какого-нибудь бомжа или пьяного дубинками.

А Буратино побежал к своим товарищам и сказал им:

— Садимся, пацаны, быстро, времени у нас в обрез.

И игра началась. Народу вокруг игроков собралась куча, всем было любопытно узнать, что же там происходит.

— Цэ шо забава такая?

— Что это там тот малец колдует?

— Ох, и ловко играют!

— Да не пихайтесь вы меня в бок. Он же вам не чугунный.

— А что же вы столбом стоите, как осёл, мне же тоже посмотреть охота.

В общем, люди лезли смотреть, потом отваживались играть по мелочи, а потом и по-крупному. Банду охватило возбуждение от лёгких денег. И бабки поплыли к ним рекой. Не прошло и полчаса, как у Рокко в кармане позвякивали восемнадцать сольдо. И тут произошёл казус. Лука сплошал. Не успел он взять в руку шарик, когда краснолицый фермер умудрился всё-таки поднять победный напёрсток.

— Я выиграл, — заявил он, — гоните денежки, синьор игрок.

Фермер ставил на кон пять сольдо и теперь рассчитывал получить законные десять. Но очень пацанам не хотелось отдавать деньги лоху, и Чеснок заявил:

— Дядя, игра Московская была.

— Какая ещё Московская? Что это значит? — возмутился фермер.

— Московская игра значит: кто угадал, тот проиграл.

— Да вы тут жулики, — заорал селянин и тут же получил хороший удар по голове от Фернандо.

И такой хороший, что шапка налезла ему на глаза, а в этих самых глазах поплыли пятна. А пока у фермера в глазах плыли пятна, Серджо вытащил его из толпы за кушак и усадил ошарашенного на ящик. Параллельно с этим Фальконе сделал ставку и выиграл. И зеваки тут же забыли об облапошенном фермере.

«Коллектив, кажется, сработался», — удовлетворённо отметил слаженность работы бригады Буратино, а сам подошёл к фермеру, хнычущему на ящике, и предложил ему воды из консервной банки.

— Я же выиграл, — стонал тот, попивая дармовую воду, — вот скажи, пацан, я выиграл или нет?

— Не знаю, синьор, — дипломатично уклонился Пиноккио, — вон синьор в рваной шляпе выиграл, денежки ему отдали.

— А я чем хуже? Деньги не отдали, да ещё по башке двинули, аж земля шатается. Что за жизнь такая, деньги не отдали и жена у меня дура и ещё страшная, как чёрт.

— Выпить вам надо, — посоветовал Буратино.

— Только что и осталось, — сокрушённо сказал облапошенный мужик и пошёл, пошатываясь, в трактир.

И игра тем временем продолжалась. И денежки текли в бригадную кассу. Всё складывалось неплохо, пока мимо Буратино бодрым шагом не прошёл взволнованный господинчик, прилично одетый и с разбитым носом.

— Негодяи, — ругался он, придерживая нос окровавленным платком, — я вам покажу, вы ещё узнаете, с кем связались.

Что он покажет и с кем они связались, Буратино не расслышал, так как его внимание привлёк крик: на этот раз орал Лука, орал как резанный. Пиноккио растолкал толпу и увидел, как сурова жизнь бродяжья. Фермерша, весом пудов семь-восемь, схватила Крючка за волосы и трясла его, словно тряпку, приговаривая:

— Ты что же, поскудник, деток моих без хлеба хочешь оставить?

В толпе хихикали, но Крючку было не до смеха.

А зачем же ты, дура, играла, — шипел он, пытаясь вырваться.

— Так выиграть хотела, — объясняла фермерша, продолжая драть ему волосы, да так, что у пацана ноги от земли отрывались.

К Крючку на помощь поспешили братцы, но даже этим сильным ребятам не сразу удалось освободить компаньона. Да и освободили они его без клока волос, который так и остался в руке фермерши.

— У-я! — заорал Лука, хватаясь за голову.

Чеснок, видя такое дело, очень разозлился и что было сил дал пинка этой здоровенной бабе, приговаривая:

— Что же ты, скотина фермерская, с малолетства парня причёски лишаешь⁈

Но этот пинок фермерши был не более вреден, чем комариный укус, зря только Рокко ногу отбил и ботинок попортил, подошва до самого каблука отлетела.