Измена. Уйти (не) смогу - Юлия Ильская

class="p1">Мы выходим на улицу.

– Да уж, ситуация, – говорит Олег. – Вам хоть идти есть куда?

– Есть, – быстро говорит за меня Марго, я же нахожусь в полной прострации.

Вот так и началась моя самостоятельная жизнь. С полного провала!

Мы снова возвращаемся к Марго, я кормлю Кирюшку и укладываю спать. И снова сидим на кухне с чашками успокаивающего чая.

– Не переживай, найдем еще тебе квартиру, – говорит Марго. – Еще лучше, чем эта…

– Я же аванс взяла, – говорю я, – теперь и денег должна, и снова жить негде.

– Живи у меня, а денег я тебе одолжу, – предлагает подруга.

– Нет, Марго, что ты! Я тебе и так очень благодарна, но денег взять не смогу, прости. Прав Илья, я абсолютно не приспособленная домашняя клуша. Как я могла мошеннице деньги отдать?

– Ну, не ты одна, – справедливо замечает Марго. – Олега вон не назовешь домашней клушей, а тоже повелся.

– Ну как такое может быть?! Откуда у нее ключи и чья это квартира? Она мне документы на собственность показала, а паспорт я и не попросила.

– Уверена, попроси ты паспорт, то он тоже оказался бы в порядке. Документы наверняка фальшивые. Эти мошенники, они, знаешь, какие хитрые? Небось, старушку какую-нибудь нашли, выкрали у нее ключи.

– А старушку куда дели? – в ужасе спрашиваю я.

– Ну, может, в больнице, в доме престарелых. Да у них куча схем, как обмануть людей. Тебе просто не повезло.

– Да почему я невезучая такая?! – восклицаю я. – С мужем не повезло и даже квартиру снять не могу!

– Да любой человек мог попасться на эту удочку, – успокаивающе говорит подруга. – Дело не в тебе.

– Ага, только я теперь в полной заднице! – говорю я.

– Все, Ира, хватит казнить себя. Крыша над головой у тебя есть, работа есть. Все не так уж и плохо. Может, все-таки потребуешь у Ильи денег? Все-таки он должен о сыне заботиться.

– Нет, это исключено, – категорично заявляю. – Я лучше к родителям обращусь.

– Что с адвокатом надумала? – спрашивает Марго.

– Нет у меня пока таких денег, сколько столичные адвокаты просят, – говорю я.

Я не рассказываю Марго о своем бредовом плане, знаю, она начнет меня разубеждать. Только времени у меня остается все меньше. Завтра и начну действовать. Илья еще пожалеет, что со мной связался, и с радостью даст мне развод!

Глава 16

Ирина

Эта мысль греет мне душу. После обеда мы с Кириллом навещаем родителей. У них в квартире уже во всю идет ремонт.

– Как вы так быстро деньги нашли? – спрашиваю я.

– Илюша помог, ты разве не знаешь? – удивленно отвечает мама.

– Мам, – говорю я, – я ушла от Ильи.

– Как? – ахает мама.

– Вот так, – вздыхаю я. – Я поймала его с любовницей.

– Вот беда, – качает головой мама. – И что теперь делать будешь?

– Разводиться, – говорю я.

– Ну и правильно! Не достоин он тебя! Ты же у меня умница, красавица, хозяюшка.

– Да не нужно ему это все, он себе целый штат поваров нанять может, – говорю я.

– Какой бессовестный! Ты не думай, мы с отцом отдадим ему все деньги. Вот только папа приболел, пока на работу выйти не может. Но я кредит оформлю, отдадим. Только бы узнать, сколько он на это все потратил. Он ведь не деньгами нам давал. Сам рабочих нанимал, материалы они тоже сами покупали.

– Не надо, мам! Ты что? Он же сам захотел помочь, никто его не просил.

– Нет, Ириш, не нужно нам ничего от предателя! – мама упрямо поджимает губы.

– Не вздумай! Это и мои деньги тоже. Я все украшения ему оставила. Пусть забирает в счет ремонта.

– А как же ты? – спрашивает мама.

– А куда мне их носить? – говорю я.

– Нет-нет, я не согласна, – упрямая мама стоит на своем.

– Ладно, вернешь. Но потом. Как будут. Хорошо? – говорю я.

– Ладно, – кивает мама. – Доча, а как же ты с ним живешь?

– Я у Марго живу, на работу устроилась. Скоро квартиру сниму.

– Зачем квартиру? Квартира – это дорого, дочь. Приезжайте к нам с Кириллом. Комната твоя свободная.

– Хорошо, мам. Если что – обязательно, но я пока справляюсь. У Марго дом большой, она рада нас приютить, а у вас пока ремонт. Все будет хорошо, мам…

– Ох, дочка, как же так? Мне всегда казалось, что Илья тебя любит.

– Мне тоже, видимо, казалось. Он эгоист и никого не любит.

Я намеренно утаиваю от мамы, что Илья хочет забрать Кирилла и что я пролетела с квартирой. Она и так расстроилась, что мы с Ильей разводимся, что Илья подонком таким оказался.

Мы с Кириллом весь день проводим с мамой. Я рада, что хоть у них все хорошо. Папа, правда, затемпературил. Ну, это ничего, он у меня крепкий, справится. Наобщавшись с бабушкой, мы с Кириллом возвращаемся к Марго.

– Привет, – она выходит нас встречать, – тут это…

– Что? – спрашиваю я, слышу из гостиной гул голосов.

– Ты только не сердись. Я его не звала, он сам… – мнется подруга.

– Марго, ты меня пугаешь! Что случилось? – спрашиваю с тревогой.

– Я случился, – вдруг слышу до боли знакомый голос.

– Глеб?! – восклицаю я. – Вот это встреча!

– Привет, – улыбается такой знакомой мальчишеской улыбкой.

– Привет, – отвечаю я, – ты откуда? Как ты? Ой, подожди, я Кирилла спать положу и поболтаем.

Я иду в свою комнату и осторожно укладываю задремавшего сынишку в кровать. Выхожу из комнаты, установив радионяню.

– Ты не сердишься? – Марго подходит неслышно.

– Марго! Напугала меня! – восклицаю шепотом. – С ума сошла? Почему я должна сердиться? Это же твой брат!

– Ну, у вас же была любовь вроде, – смущенно говорит она.

– Да какая там любовь! – смеюсь я. – Детские шалости. Я рада видеть друга детства.

– Уф, ну хорошо. Я думала, ты обидишься, – Марго веселеет. – Ну, пойдем, у нас там посиделки небольшие. Глеб на пару дней всего, потом снова уезжает.

– Пойдем, – говорю я.

– И снова здравствуйте, – я сажусь в кресло напротив Глеба. – Глеб, сто лет тебя не видела. Рассказывай: как ты, где ты? Ты же спортсмен? Футболист?

– Был, – говорит Глеб. – Травма колена, больше не бегаю с мячом.

– Мне жаль, – говорю я.

– Да ничего, нормально все. Если честно, я и сам устал от спорта, задумывался о пенсии. Сейчас у меня своя спортшкола, детишек тренирую. Не сам, конечно.

– Это хорошо, как высоко ты поднялся, – улыбаюсь.

Я рассматриваю Глеба. Он заматерел, возмужал и стал красив особой мужской красотой. Той, которая приятна женскому глазу и не позволяет назвать смазливым. В юности он ухаживал за