На предельных скоростях - Ники Сью

не обращал на нее внимания. В какой-то момент девушка попыталась взять его за руку, ее ладонь оказалась в сантиметре от его, и вот… секунда, другая, незнакомка, словно не решалась на финальный шаг. Затем она и вовсе убрала руку, завела ее за спину, обогнала Громова и стала что-то говорить.

Интересно… Кажется, он ей нравился, а вот ему – тут как обычно сложно. Ярослав умело скрывает свои истинные чувства.

Они зашли на эскалатор, я же подошла к перилам, облокотилась о них и стала наблюдать ровно до того момента, пока Яр не поднял голову. Наши взгляды встретились, в который уже раз? Брюнетка рядом с ним продолжала что-то вещать, словно фон из радио, а он смотрел на меня. Смотрел так, будто в торговом центре нет больше людей, будто мир испарился и в нем остались два человека, таких далеких и в то же время, таких близких. Хотя может второе казалось исключительно мне.

– Дурак, – прошептала я, ощущая как в груди заныло от тоски. Как бы не уговаривала себя, как бы не старалась навсегда вычеркнуть хмурую тучку Яра из сердца, он назойливо не желал уходить.

И… то ли у меня случились галлюцинации, то ли Громов, в самом деле, усмехнулся. Клянусь, уголки его губ слегка приподнялись, словно отвечая на мою реплику. Это было слишком мимолетно и я так и не поняла, показалось мне или все-таки нет. А затем на его лицо снова вернулась маска: холодная, равнодушная, пустая.

– Это был Громов? – голос Альки заставил меня вздрогнуть. Я перевела на нее взгляд, подруга держала в одной руке ведро с попкорном, в другой билеты.

– Ага, – вздохнула я. Повернула голову, но Яра и его красивой подружки уже не было на эскалаторе.

– Ты чего? – Алька толкнула локтем меня в бок, я постаралась натянуть улыбку, хотя по факту улыбаться совсем не хотелось.

Тоскливые воспоминания грянули, словно шторм из прошлого: наша поездка к морю, посиделки у костра, та песня под гитару, которая послужила моей стрелой Амура. Нет, пожалуй, самым ярким будет воспоминание о том, как мы сидели в шкафу в школьной раздевалке, а может… Вот же. И я не думала, что каждый кадр нашей киноленты был наполнен чем-то особенным, неповторим.

– Подружка у него стремная.

– Ревнуешь что ли? С ума сошла, Абрамова?

– Видимо, – пожала я плечами. – Пошли? На какой ряд билеты взяла, Аль? – я выхватила ведро с попкорном и закинула сразу несколько попкоренок в рот: сырные, мои любимые.

– Не пойму я вас, – сказала Ефимова, отбирая у меня обратно ведро. – Если вы оба тянетесь друг к другу, почему тогда не вместе? Явно ж он не просто так околачивается вокруг тебя.

– Или просто, – буркнула себе под нос. – Вообще, я узнаю правду и забуду о нем. Громов меня бесит. Все! Точка.

– Ты уже десять раз его типа забыла, – Аля сделала кавычки пальцами.

– Умеешь же ты поддержать, – я кинула на нее уничтожающий взгляд, в ответ подруга рассмеялась.

Да уж, наверное, в этом и есть смысл настоящей дружбы: в период любого настроения быть рядом. Никогда бы не подумала, что случайное знакомство подарит мне друга. Нет… нескольких друзей.

***

В воскресенье утром мне позвонил Арт и предложил прогуляться в парке. На улице шел снег, но было на удивление не холодно, наоборот мороз приятный, щекочущий щеки. Я с радостью согласилась, тем более мне надо было как-то скоротать время до вечера, чтобы не сойти с ума.

Нацепив на голову шапку, я закрыла тихонько за собой дверь, мама еще спала, вечера они поздно вернулись вместе с Юрием. Уже поженились бы что ли… Вадим тоже валялся, кажется, он с кем-то висел на телефоне, из его комнаты доносился задорный смех.

К одиннадцати утра я уже была в пустом парке: озеро с одной стороны покрылось тонкой коркой, с другой наоборот более толстой. Несколько мальчишек кидали в лед камни, они спорили, кому же удастся проломить лед. А чуть дальше, напротив зоопарка, светило солнце и в том месте льда совсем не было. Утки скопились в маленьком закутке, лениво разглядывая прохожих. Наверное, они ждали кормежку, жаль я не захватила с собой хлеб.

– Лина! – крикнула Арт, привлекая к себе внимание. Его медного цвета волосы развивались на ветру, на губах сияла улыбка. Он поднял воротник куртки, засунул руки в карманы и перепрыгивал через замёрзшие лужи. Так обычно ведут себя дети, так вел себя Арт.

– Привет, – я помахала ему в ответ. Мы подошли друг к другу и стали спускаться к кофейной будке. Позади нас осталось детское колесо обозрения с символом сердечка в центре, оно не работало.

– Как ты? – спросил Арт.

– Я снова видела Яра.

– Да ну? – воскликнул он. – А от меня его видимо защищает сама судьба, чтобы не пострадал.

Мы переглянулись и оба засмеялись. Хотя это был больше тоскливый смех, нежели радостный, нам обоим не хватало тех дней: в компании с хмурой тучкой Громовым. Жизнь такая странная или люди в ней странные, я окончательно запуталась.

Когда мы спустились к тропинке, что вела к кофе-будке, то замерли на пару с Артом. Я потому что увидела перед собой девушку, которая отрезала прямо на улице волосы. А Арт… он любил эту девушку и вероятно, испытывал тревогу, разглядывая свою мечту. Уже три года, а может и больше, Сережа тайно наблюдал за своей незнакомкой: она каждые выходные, даже в самые холодные или жаркие, приходила в парк. Садилась на дальней лавке, вытаскивала фотоаппарат и делала снимки. Иногда блондинка была в компании подруги, иногда одна, но у неё был график, так сказать стабильность. Я много раз пыталась заставить Арта подойти и познакомиться, а он вечно искал аргументы, почему хочет остаться в стороне.

– Кажется, у неё что-то случилось… – прошептала я. Длинные локоны летели одна за другой на холодную промозглую землю.

– Подойти к ней, – попросил вдруг Арт. Я с удивлением посмотрела на него и прошептала:

– Почему я?

– Потому что когда люди отрезают свои волосы кухонными ножницами, значит у них на сердце рана.

– Я это и без тебя понимаю, – буркнула, засунув руки в карманы зимней дутой куртки.

Их история с Сережей не имела ни начала, ни конца. Он никогда не преследовал её, не делал тайные фотографии и я больше, чем уверена, не пытался найти свою незнакомку в соцсетях. Однако Арт любил эту девушку настолько сильно, что не задумываясь бы отдал свое сердце, сократив и без того короткую жизнь.

– Иди к ней, – подтолкнул Серёжа. Затем