Линкор "Альбион" - Борис Вячеславович Конофальский

улицы до ближайшего рукава Эльбы, коих меж островами было множество, и зашёл на первую попавшуюся лодочную станцию. Не мелочась заказал себе за двенадцать шиллингов новенькую и комфортабельную паровую лодку для прогулок, называемую в этих местах, на английский манер, скутером.

Молодой человек в настоящей капитанской фуражке предложил ему располагаться, указывая удобные места под навесом:

- Прошу вас, господин, садиться, меня зовут капитан Фюнтер, котлы уже под парами, сейчас только подниму давление и пойдём. Это займёт пять минут, не больше.

Квашнин уселся поудобнее, а капитан схватил лопату, ушёл на бак и стал накидывать в топку угля. И не обманул, уже через пять минут – Аполлинарий Антонович проверил по часам – их быстрая лодчонка, нещадно чадя чёрным дымом, отвалила от причала, дала гудок и с характерным механическим стуком пошла меж застроенных домами по самые берега островов к главному устью полноводной и быстрой реки.

- Что изволите посмотреть, господин? – не выпуская руля из рук, интересовался молодой капитан. – Или желаете просто прокатиться по реке под мостами? Можем еще подняться к озеру.

- Ну, давайте прокатимся до…, - Аполлинарий Антонович сделал паузу, изображая размышления, - ну, до Фалькенштайна.

- До Фалькенштайна? – уточнил капитан.

- Да. Там, как мне кажется, сейчас много публики собралось на пикниках. Может, и оркестры какие играют.

- Публики там, конечно, хватит, вон какие погоды стоят прекрасные, - согласился Фюнтер, - но оркестры будут там, скорее всего, ближе к вечеру.

- Вот как? Ну, тогда просто полюбуемся на реку и на публику, - не стал расстраиваться брат Аполлинарий.

И они, выйдя из протоки и взяв лево руля, пошли вниз по течению полноводной Эльбы. Аполлинарий Антонович достал из внутреннего кармана сюртука кожаный портсигар, а уже из него вытащил и сигару. С удовольствием закурил и, положив ногу на ногу, стал с интересом рассматривать всё, мимо чего проплывал скутер. Пирсы, доки для барж, снова пирсы, склады, снова доки, но уже побольше, где ремонтируются небольшие сухогрузы. Город Гамбург, хоть и находился не рядом с морем, тем не менее был крупнейшим в Европе портом, местом, где строятся и ремонтируются сотни и сотни кораблей одновременно. Тысячи поставщиков открывали здесь свои конторы: паровые машины, корабельная и конструкционная сталь, электрические узлы и агрегаты, уголь и продовольствие, – всё это в невообразимых количествах потреблялось этим большим городом и его предприятиями. И каждый островок напротив города, каждый клочок земли, который омывала своими водами Эльба, был застроен либо сооружениями портовыми, либо ремонтными. И склады, склады, склады повсюду. Иной раз прямо между жилых домов располагалось приземистое здание какого-нибудь склада, например, электрических моторов или ещё чего-нибудь.

Но это всё Квашнин уже видел не раз, мало того, имея доступ к некоторым городским документам, он знал, чем живёт город и как он зарабатывает себе на жизнь. Знал и удивлялся тому, как богат портовый и индустриальный Гамбург.

Здесь и сейчас он плыл не для того, чтобы любоваться доками и пакгаузами, что тянулись вдоль берега, и даже не праздной публикой, что выезжала из города на берег реки чуть ниже по течению. Нет, интересовало его нечто иное. Через примерно десять-пятнадцать минут хода, когда на правом берегу многоэтажные дома перешли в одноэтажную застройку, он повернул голову налево и, указывая в ту сторону рукой, спросил громко, чтобы капитан его услышал даже из-за шума двигателя:

- А это что там?

Издалека могло показаться, что это какое-то мрачное промышленное здание на берегу реки. Но нет, это было не здание. Там, у специальных доков на Финкенвердер, пришвартовалась к причалу темно-серая, почти чёрная громада корабля. Полностью металлический корпус, такой массивный, что три мачты и бушприт, хлипкие и тонкие, смотрелись на этом стальном монстре древними атавизмами. Большая надстройка в центре палубы, две толстых трубы и, главное, две орудийные башни, на корме и носу, где под крепкой британской бронёй было спрятано по паре орудий циклопических калибров.

- О, вы ещё не видели его? – Капитан тут же снизил обороты и, соответственно, шум двигателя, и лодка, замедлив ход, просто поплыла вниз по течению, а он сам тут же подошёл к Аполлинарию Антоновичу и начал рассказывать, проявляя большой энтузиазм: - Это британский корабль, раньше такие суда называли линкорами.

- Вот как? – Квашнин привстал и развернулся к левому борту. – А как же их называют теперь?

- Дредноут, - сообщил ему господин Фюнтер. – Что в переводе с английского значит «непотопляемый»!

- И что, вы и вправду думаете, что его нельзя потопить? – подначивал его Квашнин.

- Абсолютно невозможно! – ещё больше оживился молодой человек. – Шесть тысяч тонн лучшей в мире английской стали, он весь сплошной броневой пояс, в довершение к этому самые современные паровые котлы, дающие немыслимое давление и огромное усилие на гребные валы, плюс самые точные в мире десятидюймовые орудия не подпустят врага к себе даже и на пять миль. Всё это делает его просто неуязвимым!

- Цеппелины, электрические автоматы, дредноуты, - задумчиво говорил Аполлинарий Антонович, глядя на громаду корабля, - воистину, что ещё смогут придумать потомки, чтобы обогнать нас в новшествах. Мои родители и представить не могли в своей юности, что письма можно передавать не с почтой или с конным курьером, а через провода, а сейчас станции телеграфа находятся на каждом углу. И письма те доходят за мгновения, а не плетутся неделями по пыльным дорогам.

- Да, мы живём в удивительное время, – согласился с ним молодой капитан. И тут же предложил: – Хотите зрительную трубу, у меня есть, через неё дредноут прекрасно видно.

- Я был бы вам признателен, - отвечал ему Квашнин.

Он взял у молодого человека трубу и стал рассматривать чёрную громаду. На самом деле он смотрел на корабль, наверное, уже в двадцатый раз, но не переставал удивляться его мощи.

Сразу после окончания войны в Крыму англичане набрались наглости досматривать корабли, следующие в Санкт-Петербург и идущие туда не под российским флагом или не под флагом ещё какой-либо суверенной державы. И вот сии суда под несуверенными флагами, флагами слабых стран эти извечные пираты, будь они прокляты, брались досматривать и на своё усмотрение конфисковывать груз. И на все призывы двора Его Императорского Величества это прекратить англичане отписывались в хамской манере. Эти мерзавцы никогда и ничего не понимали, кроме силы; только силой можно было вернуть в них здравомыслие. И тогда