Чужая семья генерала драконов (СИ) - Мария Павловна Лунёва

— Так, — он махнул своему воину. Тот кивнул и, улыбаясь, отошел. — Что же, никто не говорил, что будет легко. Я всё Айдану завидовал — в истинных фера, которая знает, как фьефом управлять. А теперь и мне судьба улыбнулась. Ну конечно. Ты росла в поместье. Много слышала и видела. Я всё же любимец богов. Но пока домой, Грета. Баня. Завтрак с дочерью… Всё остальное потом.

* * *

— Женщина, ты понимаешь, о чем просишь? — На лице Вегарта обозначилось выражение великой муки. — Эту дурь из тебя нужно выбивать, и срочно!

Взявшись за березовый веничек, он вытащил его из деревянного таза и пошел на меня. Не успела я и ойкнуть, как оказалась лежать на животе. Первый легкий удар пришелся по ягодицам.

— Да я дни считал, чтобы вытащить тебя из этой дыры. Туда, где, наконец, будет тепло и сухо. Сытно. Где я смогу подарить тебе ткань, наряды и…

— … и новую крышу, — задумчиво протянула я.

— Ну да, над головой. Нам еще поместье обустраивать. Я решил, что нечего твоему родному дому пропадать. Отмоем, отремонтируем. В конце-то концов, там похоронена твоя мать. И мать Руни тоже.

— Угу, — я разомлела от сильного жара. Веничек прохаживался по моей коже, разгоняя кровь. — И подчиним, и отмоем. Я вообще про крыши. Нужно отремонтировать каждый дом, заборы, все хозяйственные постройки. Не знаю как, но только вода сойдет, чтобы в деревню завезли хоть какую-нибудь живность: кур, гусей, коз. У нас много семей, где мужиков нет. Им помощь в первую очередь. И чтобы люди видели, кто всем этим занимается.

— Грета… — снова удар по ягодицам.

— А ты что думал? — Я приподнялась на локтях и возмущенно взглянула на него. — Бессердечным стать легко, а теперь попробуй получить иное имя.

— Ты что, хочешь, чтобы меня в народе Вегартом Хозяйственным называли? Женщина?

— Ничего не знаю, — я умылась холодной водой и легла на мягкую ткань, застилающую грубую лавку. — Эта деревня должна быть восстановлена. И по-хорошему, ещё бы несколько домов возвести и поручить старосте заботиться о них, пока не придут те, кто пожелает их занять.

Ответом мне было гневное сопение. Вегарт продолжал мягко прохаживаться по мне веничком. Поджимая губы, он всё больше играл желваками, и мне это начинало не нравиться.

— Значит, ты будешь ещё хуже моего отца? Пока мама жива была и его глаза не начали пылать безумием, этот край развивался. И торговцы по дорогам ходили, и поля засеивали. Сено косили. Скотина какая-никакая у людей водилась. Это в последние несколько лет он совсем перестал думать о своём народе. А ты изначально не желаешь даже слушать о его нуждах. Лишь бы побыстрее убежать туда, где сытно и мухи не кусают. Не фер ты, Вегарт. Только лишь генерал. Убивать и разрушать можешь, а как восстановить просят, так в кусты с поджатым хвостом. — Веник замер над моими бедрами. — И нечего мною прикрываться. Я несколько месяцев вполне могу прожить и без новых платьев. Не вымру.

Отбросив веник в таз, Вегарт сел на нижнюю лавку. Он гневался. Ноздри раздувались, когда он выдыхал. Наконец, обтерев лицо, он взглянул на меня.

— Ладно, может, ты и права. Я действительно всю жизнь только лишь разрушал и убивал, а строили заново те, кто приходил после. Видимо, на сей раз никто не придёт, и всё нужно делать самому. Но какая разница, сделаю я это сейчас или пришлю людей сюда на следующий год?

Он развёл руками, и я окончательно убедилась, что он действительно ничего не понимает. Мечом наносить удары научили, как крепости брать показали. А дальше…

— Слава, муж мой. Почти никто из твоих крестьян никогда воочию тебя не увидит, но услышит о тебе каждый и не раз. И их любовь и преданность зависят именно от этих слухов. Уйдёшь сейчас, оставив после себя разрушения — это запомнят и разнесут по округе из деревни в деревню. «Вегарт Бессердечный побежал занимать дом ханыма, наплевав на то, что вода затопила погреба у половины деревни. Что от сырости разросшаяся плесень сжирает и без того кривые столбы заборов. Что на всю деревню остались три коровы и всего один сеновал…» Мне продолжить?

— Нет, — поднявшись, он взял ковшик и зачерпнул из ведра тёплой воды, полил мне её на спину.

Убрав его, он склонился и коснулся губами моего плеча, словно извиняясь.

— Я понял тебя, Грета. Права ты, хоть мне это и неприятно слышать. Но да, слухи — дело важное. Да и…

— Это теперь твоя земля, Вегарт, твоя деревня, твои дома, сараи. И люди тоже зависят от тебя. Если есть возможность, пришли сюда обоз: ткань и зерно. Восстанови мельницу и храм. Я ведь всё ещё твоя жена только по законам драконов.

Он резко распрямился и приподнял бровь. На переносице мгновенно залегли две складочки. Поводив глазами из одного угла парилки в другой, нахмурился ещё больше.

— Вегарт?

— Хм… вот с этого и нужно было начинать обрабатывать мужчину, Грета. — Он снова схватился за веник и плавными движениями принялся нагонять надо мной жар. — А то, какие слухи пойдут, плесень у них там заборы косит… Четко и по делу — восстанавливай храм, а то плетений на запястьях нет. А в поместье, поди, все ещё больше запущено. Да и пока мы до него доберёмся. Я собирался сначала к брату… А там дорога неблизкая. Да. Будет храм, попутно восстановим мельницу. Материалы выделим, чтобы крыши подлатали. Дерева хватает. И вообще, свалю это всё на Халафа, он разберётся. Ему тоже храм ой как нужен будет.

— Вегарт, ты просто ужасен как фер.

— Неправда, женщина, — он легонько шлепнул меня по икрам. — Я умею главное — организовать работу и обозначить задачи: найти ответственного, а в случае чего содрать с него шкуру живьем. Ну и у меня есть прекрасная фера, которая в случае чего ткнет меня носом, как котенка, в нужную сторону. Так что быть мне всеми любимым правителем. На века запомнят моё имя!

Покачав головой, я поморщилась от следующего шлепка. И ещё одного.

Ну если подумать, было зерно истины в его словах. Не феру ползать по сеновалам и латать в нем полы. Не ему сеять зерно и косить траву. Хороший правитель — это тот, кто вовремя даст приказ и проверит, хорошо ли его исполнили. Кто добросовестно выслушает о проблемах своих крестьян и поможет решить их. Где-то словом, а где-то делом. Тот, кто защитит не только от врага, но и от голода и холода. И опять-таки, не сам пойдет рубить деревья и разрабатывать шахты, а вовремя