Не здесь и не сейчас - Андрей Волковский

Парень спешился. Его макушка едва доставала Ингвару до подбородка, хотя ревенатор не был высок.

– Большая честь приветствовать вас на землях нашего отца, барона Фирдевальда. Я – Шон. Это – Шин, – он кивнул в сторону брата, и тот чуть улыбнулся нежданному гостю.

– Мы приглашаем вас к себе в замок, – произнёс Шин. Голос мягче, чем у брата, но эта мягкость обманчива: в глазах светится недобрый огонёк.

Впрочем, Ингвару нет дела до чужих детей.

– У нас есть для вас работа, – хором закончили мальчишки.

Что ж, работа – это хорошо. Это деньги. А раз замок, то можно рассчитывать на пристойный ужин и ночлег.

– Согласен, – кивнул Ингвар.

До замка доехали быстро. Братья уступили ему коня, а сами ехали вместе. Ингвара слегка удивило, что мальчишек не сопровождают егеря, но, опять же, какое ему дело до особенностей местной охоты?

Замок издали выглядел почти эталонным: мрачная, тёмная, суровая громадина. Вокруг высокая стена и ров. Вблизи же оказалось, что стены местами поросли мхом, плющом и вьюнками, механизм, поднимающий мост, неисправен, а воды во рву нет уже, похоже, не первое десятилетие.

Словом, основательно, но бедненько. Надежда на богатое вознаграждение несколько поубавилась, но не исчезла: когда нужно вернуть кого-то с Той стороны, у заказчиков часто обнаруживается больше денег, чем можно предположить.

– Я скажу родителям, что мы нашли ревенатора! А то маменька уже все глаза выплакала, - вздохнул Шин, когда они спешились во внутреннем дворе.

– А я пойду распоряжусь насчёт обеда, – отозвался Шон. – Вам, господин ревенатор, предоставят комнату.

Парень жестом подозвал угрюмого мужика, что-то чинившего у стены, и велел ему:

– Устрой почётного гостя. Это ревенатор.

Мужик кивнул и сделал знак следовать за ним.

– Имейте в виду: он немой. И глухой, – крикнул вслед кто-то из близнецов.

Ингвар пожал плечами: лишь бы до комнаты довёл. По дороге он лениво размышлял, почему мальчик назвал ревенатора «нашим». Те, кто может возвращать души, никогда не селятся на одном месте. Если такой, как Ингвар, осядет где-то, то в скором времени там возникнут Врата Смерти. И мало никому не покажется! Потому ревенаторы странствуют, поднимая Врата по заказу везде, где их попросят. После ритуала Врата исчезают, не принося никому вреда.

Может быть, этот душелов родом отсюда? Редко, но так бывает, что после инициации ревенатор не изгоняется из родных мест, а объявляется своим: тогда он время от времени возвращается на родину из странствий.

По большей же части, таких, как Ингвар, не любят. Боятся, точнее сказать. В разных краях ходят жуткие слухи о том, что могут ревенаторы: и умертвить взглядом, и порчу навести, и людей жрать. В общем, ужас.

Мужик распахнул перед гостем дверь, и тот вошёл в комнату, не замечая, что уже попал, куда нужно. Налетел на кресло, ругнулся сквозь зубы. Огляделся, кивком поблагодарил провожатого и растянулся на пахнущей сыростью постели.

Сонного порошка осталось примерно на неделю. Смотря на сколько порций разделить содержимое мешочка. Семь-девять ночей можно будет спать спокойно. Но пока он не купил следующий мешочек, а лучше два-три, он не хотел бы развязывать этот. Сны уже стали тревожными: последний раз он принимал зелье три дня назад. И уже не единожды проклял себя за то, что отказался от денежной работы в мелком городишке по пути. Ну подумаешь, хотели наследники вернуть дедулю, чтобы он завещание переписал, что такого? Так часто делают те, кто может себе позволить ревенатора. Отказался он потому, что краем уха услышал, что возвращают старикана уже в одиннадцатый раз. Было в этом что-то неправильное.

В дверь постучали, и голос Шина произнёс:

– Через полчаса обед. Вас проводят, господин ревенатор. Хью ждёт у дверей.

– Благодарю, – воспитанно ответил Ингвар.

Есть хотелось ужасно. Помнится, однажды наставник затеял испытание и не давал ученику есть неделю. К концу третьего дня Ингвар всерьёз задумался об убийстве учителя с последующей варкой оного в котле с ароматными травами.

Ингвар вообще много чего не переносил: голода, затяжных дождей, змей, пенки на молоке, наёмных убийц, южных цветов с тяжёлым запахом смрада, пронзительных звуков флейты... Как говорил наставник: проще добить, чтоб не мучился несовершенством мира.

Если ночью предстоит поднимать Врата, то надо приготовиться. Настроиться, чтобы к тому моменту, когда Врата проявятся из небытия, быть спокойным, безмятежным и пустым.

Ингвар слышал, что некоторые ревенаторы могут привести себя в нужное состояние за полчаса-час. Ему требовалось гораздо больше времени. Он закрыл глаза и принялся отсчитывать удары сердца. Раз-два, три, четыре. Раз, два, три, четыре. Раз. Два. Три. Четыре.

За четверть часа он настроится. Потом поест – и снова примется считать. Десяток подходов – и он готов переступить порог.

В дверь еле слышно поскреблись: видимо, Хью напоминает, что пора обедать.

Обеденный зал был, как положено, огромным, холодным и неуютным. Неровные огни факелов рождали причудливые тени, придавая людям за столом загадочный и чуток жутковатый вид.

Во главе стола находился, очевидно, сам барон. Ещё нестарый, но уже почти седой, костлявый, с цепкими недобрыми глазами и длинным носом. Барон напоминал зимнего ворона, которые водятся далеко на севере.

Его супруга, бледная и, кажется, вправду заплаканная, имела утомлённый вид. Тёмные волосы, уложенные короной, только подчёркивали её бледность. Когда она подняла глаза на гостя, Ингвар поймал её взгляд, лихорадочный и горящий, словно что-то жжёт эту женщину изнутри. Она опустила глаза – и снова стала обычной, удручённой чем-то женщиной.

Больше людей за столом не было. За спиной сидящих маячили слуги. Слуг было трое, а стол был накрыт на шестерых.

– Добрый день, господин ревенатор. Большая честь, большая, – проговорил барон, приглашая гостя сесть рядом с собой.

Голос хрипловатый, но сильный.

– Барон Фирдевальд, госпожа баронесса, – учтиво раскланялся Ингвар, устраиваясь за столом.

К счастью, память у него была хорошая. Можно сказать, великолепная. Он невольно усмехнулся: великолепная память оказалась не только даром, но и проклятьем. Помнить то, что спокойнее было бы забыть, – это его наказание. А вот дорогу память сохраняет только, если на этой самой дороге сосредоточиться. Стоит отвлечься, задуматься ненадолго – и вот ты уже у барона Фирдевальда.

– Близнецы сейчас спустятся. Подождём немного, – проговорил барон.

– А вот Тильда нездорова, – негромко произнесла баронесса. – Так что начнём без неё.

Барон кивнул, Ингвар тоже.

На столе сиротливо стояло большое блюдо с запечённым кабанчиком. Ещё жареная утка. Немного хлеба.