Бракованные - Наталия Анатольевна Доманчук

ножки, мама увидала его детский, тонкий, но длинный член и опять замахнулась ремнем:

— Бракованный! Когда ты уже сдохнешь со своим огромным писуном?  Весь в отца! Скоты! Как же вы мне надоели! Всю жизнь мою погубили!

Пока она это причитала, мальчик успел убежать, спрятался и ту ночь провел в курятнике.

3 часть

Дима и сам не понял, как влепил Алене пощечину. Нет, он это сделал не потому, что ее рыдания были похожи на вопли его матери. Та рыдала театрально, а Алена, действительно, от шока. И именно этой пощечиной он сразу остановил истерику.

Нет, он все сделал правильно. Она бы так совсем изошла слезами, и пришлось бы вызывать скорую. Да, выглядело это ужасно. Но ведь…

Дима искал себе оправдание. И не находил.

Он сжал кулаки и как робот пошел решать дела: позвонил знакомым операм и поговорил с пожарными, которые уже потушили огонь. Затем прошелся по квартире. Гостиная и кухня сгорели дотла, он мог только догадываться, что тут стоял стол, а там диван. Он прошел по длинному коридору дальше: огонь не тронул эту часть здания, но запах гари был невыносимым. Дима заглянул сначала в детскую: на полу была разложена настольная игра, которую не закончили, в углу стоял шкаф, у окна — две тумбочки и две небольшие кроватки с белыми пододеяльниками и подушками. На них лежали по мягкой игрушке: старый плюшевый мишка с зашитой лапой и серого цвета заяц, ухо которого тоже было не раз пришито. Он взял их, прижал к губам. Они провоняли гарью, но он все равно почувствовал запах своих сыновей. Он прихватил игрушки с собой и зашел в другую комнату: в ней жил мальчик, это он понял сразу. К потолку были приделаны толстые веревки, как канаты, а к ним привязаны большие деревянные кольца. Дима догадался, что мальчик цеплялся за них и перемещался из коляски в кровать и обратно. Мебели тоже было по минимуму, а на кровати лежал львенок, старенький, потрепанный, из плюша. Он тоже забрал его собой. Затем он прошел в третью комнату: там была всего одна кровать, аккуратно заправленная, шкаф, на всю стену полки, забитые книгами, и стол, на котором находились печатная машинка, штук пять словарей и стопка бумаг.

К Диме подошли его помощники, и он приказал все, кроме мебели, сложить в коробки и привезти к нему домой.

— И вот эти вот веревки с брусьями тоже отцепите. Они мне понадобятся.

Его помощник, Всеволод, кивнул, что понял.

— Да, еще, Сев, надо заказать еду на Новый год. Закажи из моего любимого ресторана, подойдешь к Илье Андреевичу и скажешь, что как обычно, для меня на пять персон. Он знает мой вкус. — Он задумался, — правда это будет долго…

Потом его осенила другая идея:

— А пока он будет готовить, езжай в Макдоналдс, купи пять наборов всякой всячины, ну то, что мы иногда с Давой покупаем: бургеры эти обязательно купи и молочные коктейли. Привезешь мне и уже потом поедешь забирать ресторанную еду, хорошо?

Через пару часов он вернулся в свою квартиру. Алена сразу поднялась с дивана и замерла, теребя в руках носовой платок.

Дима очень удивился, что они сидят и ждут его: он думал, что она уже вовсю хозяйничает, возможно, даже кормит детей тем, что нашла в холодильнике.

— Чего вы сидите как неродные? — немного с возмущением спросил он, подошел сначала к Сашке и протянул ему львенка.

Тот испуганно забрал игрушку и прижал к груди.

Затем Дима присел на корточки у дивана и посмотрел на близнецов: они тянули ручки к игрушкам. Он подал им: Игорь взял зайку, Илья – мишку. У него защемило сердце, когда они улыбнулись ему в благодарность.

Потом кивнул Алене:

— Пойдем, я покажу тебе квартиру.

Она поплелась за ним.

Из просторной гостиной со встроенной кухней была дверь в хозяйскую спальню. Они вошли, он осмотрел комнату, как будто видит впервые, и сказал:

— Давай тут сделаем детскую: уберем эту большую кровать и заменим на две, для близнецов.

Затем быстрым шагом направился в другую комнату с большими диванами и телевизором.

— Тут можно игровую сделать, наверное.

Прошел дальше — она плелась следом — еще один просторный холл и три двери.

— Тут сама решай, чья будет спальня, выбирай какую хочешь.

И, наткнувшись на ее непонимающий взгляд, добавил:

— Я буду жить в соседней квартире. Эта — в полном вашем распоряжении.

Алена понимающе кивнула:

— Спасибо.

— Напомни мне, пожалуйста…

Она его перебила:

— Алена. Меня зовут Алена. Ты специально надо мной издеваешься, или правда не помнишь мое имя?

Он оторопел, потом вспомнил, что именно с такой же интонацией ни раз задавал ей этот вопрос. Конечно же, специально, чтобы обидеть, чтобы показать, что она ему не интересна. Ему хотелось, чтобы она угомонилась, наконец-то, и перестала его преследовать.

— Я помню твое имя, — тяжело вздохнув, произнес он. — Напомни мне, пожалуйста свой адрес. Мне знакомого опера надо туда послать. Улицу я знаю, какой номер дома и квартиры?

— Пятнадцать, квартира один, — еле слышно прошептала она.

Когда они вернулись в гостиную, мальчики все так же тихо сидели и смотрели на них.

Дима подошел сначала к Сашке:

— Ну, давай знакомиться? — и протянул ему руку.

— Саша, — тихо произнес мальчик и пожал ладонь Димы.

— Все будет хорошо, Саша, не переживай, — подмигнул он и потрепал мальчика за плечо.

Затем подошел к дивану, сел между близнецами и с теплотой посмотрел на них.

— Иголь, — малыш подсел ближе и протянул Диме свою маленькую ладошку.

С другой стороны то же самое сделал еще один малыш:

— Илия.

— А я ваш папа, — как-то обреченно-устало произнес Дима.

Близнецы вытаращили глаза, растерялись и стали искать поддержку у мамы. Но она не смогла на это смотреть, отвернулась и подошла к окну. Слезы текли по ее щекам, в ушах звенело, душа была в полном оцепенении.

Вдруг Игорь дотронулся ладошкой до колючей щеки Димы и стал гладить отца. Илья тоже подсел ближе и рассматривал отцовские руки.

Давид был не прав. У Димы было сердце. И оно сейчас обливалось кипящими слезами. Эти обжигающие капли царапали его, кусали, грызли, пытались пролезть в самую серединку к той глыбе льда, которую раньше невозможно было растопить ничем. Но этим мальчикам удалось. Он не помнил,